Укрощение капитанской невесты

 – Мне мама говорила.

– Вот и хорошо, – он расстелил полотенце на песке, уселся, широко расставив ноги, и похлопал рядом рукой. – Присаживайся.

Я осторожно присела, ощущая, как по коже пронесся табун мурашек. Мама дорогая! Моя тайная любовь сидит сейчас со мной на одном полотенце, только руку протяни и можно дотронуться до крепких мускул под золотистой кожей. Я и мечтать о таком не могла! И пока моя мама не видит, что Капулетти общается с Монтекки, можно насладиться этим странным ощущением, которое захлестывает мое тело рядом с ним.

– Ну рассказывай, – он нацепил на нос очки, и серебристые, насмешливые глаза спрятались за темными стеклами, не позволяя теперь считывать его эмоции.

– Что? – прохрипела я.

– Что-нибудь. Чем увлекаешься, девочка Ника, что любишь? Тебе сколько лет?

– Тринадцать, – тихо проговорила я, ужасно смущаясь. Мне даже свозь его темные очки показалось, что он оценивающе прошелся по мне взглядом. – Вообще-то я занимаюсь плаваньем, – неожиданно добавила я.

– Хм, – качнул он головой, – тринадцать, значит, я думал ты постарше.

 – Ну что, Ника-Вероника, готова поплыть на перегонки со мной на тот берег? А?

– Давайте, – согласилась я.

Мы почти одновременно вскочили с полотенца и пошли к воде, встали у кромки.

– Плывем на счет «три», – он посмотрел на меня. – Раз, два, три!

Мы рванули в воду. Вообще-то я плаваю хорошо, кандидат в мастера спорта, и надеюсь прийти первой. Я плыву кролем, и где-то рядом плывет Артем. Приплыли мы почти одновременно.

Только в самом конце Артем вырвался вперед. Мы вышли из воды и устало рухнули на песок. Артем приподнялся на локте и посмотрел на меня.

– А ты молодец, Ника, плаваешь профессионально. Мастера еще не сделала?

– Я кандидат в мастера, – скромно призналась я и покраснела от удовольствия. Он. Меня. Похвалил.

– И что дальше? Профессиональный спорт? – заинтересованно спросил он.

Его правда это интересует или он спрашивает, чтобы закрыть паузу?

– Не знаю, – честно ответила я, – еще не решила.

Хотя, вряд ли. Мне нравится журналистика. Я пишу сказки, – ляпнула я и покраснела.

Артем удивленно вскинул бровь.

– Сказочница, значит? – хмыкнул он. – Расскажи какую-нибудь свою сказку.

– Вам будет неинтересно, – опустила я глаза, – у меня детские сказки, а вы взрослый.

Он неожиданно запрокинул голову и весело рассмеялся.

– А тебе не говорили, что мужчины, те же самые дети? Так что, можешь смело начинать.

Я отрицательно качнула головой.