Иванова, на пересдачу!

А то я упарился с этим переездом. Голодный как слон.

В общем, всё шло хорошо, пока не появился надзиратель в лице Шевченко. Она проходила мимо кухни, мельком заглянула к нам, а потом вошла с очень мрачным видом.

– Что ты делаешь?! – Иришка отобрала у меня миксер, попробовала тесто и, отплевавшись, добавила стакан молока. – Сгинь, горе-повар.

Пришлось уйти. Не победителем, но и не побежденной в неравном бою с кулинарией.

– Как свидание? – спросила Иришка, когда вернулась в спальню. – Пирог будет через полчаса.

– Нормально, но Миша – не мой типаж.

– Миша вообще может быть чьим-то типажом? – прыснула она. – Он же такой… ну… тупенький.

– Да обыкновенный он, – обиделась я за добродушного Семенова. – Уж всяко лучше твоего Кошелева.

– Сережа хороший! Он хотя бы умный и веселый! И вообще! Ты будто кидаешься на любого парня, только бы с кем-нибудь встречаться.

Это меня задело за живое. Не сама ли Иришка недавно плакалась, как устала от одиночества?

– Вот давай только без нравоучений, а? Как-нибудь сама разберусь.

– Ну и ладно, – фыркнула она. – Можешь спать хоть с Мишей, хоть с кем угодно. Тебе будто не хватило одного неудачного опыта. Что, после Вити ещё тянет на приключения? Ничему тебя жизнь не учит, да?

ЧТО?!

Я подняла на Шевченко полный негодования взгляд. Подруга и сама поняла, что перешла границу, которую мы договорились никогда даже не затрагивать.

– Прости…

Я её уже не слышала, потому что схватила кроссовки, свитер и вылетела из спальни.

Идти было некуда. Поэтому я пошла к Копернику. Всё равно его соседей никогда нет в комнате. Наверное, даже они неспособны выдержать присутствие Вани больше, чем восемь часов в сутки.

***

Ваня встретил меня почти как родную. Даже с печеньем. Экологически чистым, конечно же. Таким невкусным, которое есть – сплошное неудовольствие. Но он раскошелился на печенье ради девушки – ради меня! – и это внушало уважение.

– Итак, ты изучила третью главу? – вопросил он менторским тоном.

– Почти.

– Почти – то есть даже не дочитала?!

– Почти – то есть дочитала, но ничего не поняла.

– Впрочем, ничего нового. Ешь печенье. – Он пихнул мне под нос непонятную каку, которая остро пахла картофельными очистками.

Я щедрый жест оценила и отказываться не стала.

Часа три мы посвятили демону по имени Наука. Но, признаться, к третьей неделе обучения я перестала походить на бревно и иногда даже осмысленно кивала. Коперник был неплохим педагогом.