Уволиться? Жениться!

Разве это может не радовать?

Но не успела я согласиться, как Максим Степанович добавил, откинувшись в стуле:

– Программируете вы плохо, а вот как секретарша – сгодитесь.

Я вспыхнула до корней волос.

Крепись, Романова. Двадцать процентов к зарплате за то, чтобы иногда слушать мерзостные реплики, отвечать на звонки и помогать с документами. Зато можешь добавить в его кофе слабительное, если совсем уж взбесит. Будешь стучаться в туалетную кабинку и жалостливым тоном напоминать: «Вас просили срочно прийти на совещание».

– Согласна, – ответила, поджав губы.

– Даже не сомневался, – гаденько ухмыльнулся босс. – Если вопросов нет – свободны.

Я встала со стула и попыталась уйти максимально грациозно. Подняв подбородок, задрав нос. Осанисто. С чувством собственного достоинства. Увы, моё шествие прервали у самой двери.

– Ах да, Романова, наденьте завтра что-нибудь приличное.

– В смысле, приличное? – Я даже как-то ссутулилась и обернулась.

– В смысле, что-нибудь, что обозначит вас как существо женского пола, – он с ухмылкой оглядел мою зону декольте, скрытую под футболкой.

Я обреченно простонала. Как и любой нормальный программист, я была существом асоциальным. Мне коллектива хватало за глаза и за уши. Какие совещания? Какие деловые встречи? Там же надо общаться?!

Одно дело – ответить по телефону. Но другое – оказаться среди десятков незнакомых людей.

Мамочки…

– А нельзя как-нибудь обойтись без моего присутствия? – я заискивающе заулыбалась.

– Можно, – легко согласился Скворцов. – Позовите в кабинет кого-нибудь более сговорчивого. Сделаю помощником его, и тогда ваше присутствие мне не понадобится. Ну что? – он скрестил пальцы в замок.

– Завтра я надену платье, – ответила покорно.

– Думаю, мы сработаемся.

Это вряд ли. Пятой точкой чую: быть беде. Что-нибудь неотвратимо случится, после чего мы переругаемся с боссом, пошлем друг друга в самые неприличные места, а затем я всё-таки уволюсь от безысходности.

Делаем ставки, когда это случится?

Глава 3

Знаете, сразу чувствуешь, что в квартире чужак. Не из-за одежды, которая появляется на пустой вешалке (её может и не быть), а по атмосфере. Заходишь и осознаешь: тут кто-то есть.

Так случилось и со мной на входе в родной дом.

Я жила одна с двадцати трех лет, не считая наглого кота по кличке Пушок.