Первая, последняя любовь

Ты не можешь мне отказать, – такие же синие, как у Вики глаза требовательно смотрели на сестру.

– Но у меня ничего не получится, – попробовала отбрыкаться Вика. – Я забыла, когда танцевала последний раз. У меня не получится.

– Ерунда! – резко оборвала ее сестра. – В балетной школе ты была лучше, чем я. Навыки у тебя остались. А остальное все приходящее. Мастерство не пропьешь! – она подмигнула Вике. – Не боись, сестренка, прорвемся. Придешь в клуб к пяти. Там еще будет репетиция. Моя напарница Аня тебе все покажет и расскажет.

Потренируешься, Анька покажет движения. Ты у меня сообразительная девочка, схватываешь сразу. У тебя все получится. Кроме того, деньги заработаешь. А я, сама понимаешь, – она улыбнулась. – Сегодня мне не до гоу-гоу. Пока, пожелай мне удачи, сестренка.

Это так непохоже на Лику, и Вика притихла. Она поняла, что не сможет сейчас отказать сестре. Вика переступит через себя и свои принципы, лишь бы у Лики все сложилось.

– Удачи тебе, – вздохнула Вика. – Вот что за сестра?! Ураган, как только ее выдерживают очередные ухажеры.

Впрочем, она их так часто меняет, что они, наверное, не успевают с ней «соскучиться».

Дав последние наставления Лика удалилась, а Вика поднялась на третий этаж, где проходит экзамен.

– Ладынина, – ехидно прогнусавила противная, веснушчатая, рыжая одногруппница, – тебя уже два раза вызывали.

Вика даже не взглянула в ее сторону, глубоко выдохнула и вошла в аудиторию. За длинным столом, покрытым зеленым сукном, сидел профессор Вишняков и весело переговаривался с просто обалденным, молодым мужиком.

Вика поздоровалась, положила зачетку на стол и взяла билет. Адвокат неторопливо пролистал зачетку и с любопытством посмотрел на Вику. Вишняков перехватив его взгляд, довольно улыбнулся.

– Наша лучшая студентка, можно сказать, гордость курса. Кроме того, еще и артистка, участвует в нашей университетской самодеятельности.

– Да, ну? Поет? – небрежно поинтересовался адвокат, совершенно нагло в упор рассматривая Вику, просто раздевая ее взглядом.

– Танцует, – прищелкнул языком Вишняков, но как танцует! Эх, Никита Алексеевич, если сбросить мне годков, эдак, тридцать, я бы…, – он смущенно засмеялся. – Идите, Ладынина, готовьтесь, – торопливо проговорил он.

Вика даже оторопела от наглого взгляда красивых, серых глаз адвоката. Они у него были необыкновенные, просто какие-то сверкающие, искристые. А волосы темные, стильно подстриженные с густой челкой, которую он постоянно рукой откидывал назад.