Любовь и радуга

 – И когда меня не станет, все мое имущество отойдет местному детскому дому. Я составила завещание. Вы знаете, что в Яхроме есть детский дом? – Анастасия Павловна посмотрела на Кирилла. – Я уже много лет помогаю им. Я дружна с заведующей.

Кирилл смотрел на Анастасию Павловну. Ровная спина, аккуратно подстриженные, совершенно седые волосы и удивительные глаза. Красивая женщина, несмотря, что уже далеко не молодая. Интересно, кем она была в молодости?

– Анастасия Павловна, простите за любопытство. Кем вы работали? – не удержался Кирилл.

Она улыбнулась.

– Вы никогда не поверите, Кирилл, но я артистка балета. Конечно, я не Галина Уланова, и не Майя Плисецкая! Но когда-то мое имя тоже знали, по крайней мере, в актерских кругах, – она окинула Кирилла и Дашу торжествующим взглядом. – У меня в свое время в поклонниках ходили такие люди, что если бы я сейчас озвучила их имена, вы бы очень удивились.

Кирилл немного подумал.

– А этот дом вы, когда купили? Давно живете в нем?

Анастасия Павловна усмехнулась.

– Этот дом мне подарил один из моих высокопоставленных любовников в 1962 году, чтобы мы встречались здесь. В Москве тогда мы встречаться не могли. Он был женат.

Кирилл тактично промолчал, хотя так и подмывало спросить имя любовника.

– Анастасия Павловна здесь что-то не так, нужно хорошо подумать. В любом случае, я прошу вас, не выходите вечером в сад, хотя бы некоторое время, – наконец проговорил он.

Анастасия Павловна кивнула и встала.

– Дашенька, я пойду. Кирилл, я рада, что у Даши такой замечательный жених.

Ее ровная спина медленно удалялась в сторону калитки. Даша повернулась к Кириллу.

– Кирилл Петрович! – возмущенно спросила она. – Что это вы такое придумали. Какой еще жених? И как я потом объясню все родителям? А она, обязательно, поздравит маму с удачным выбором дочери! – язвительно проговорила Даша.

Кирилл насмешливо смотрел на нее.

– Вот уж не думал, что вы как маленькая девочка, отчитываетесь перед родителями. Вашей маме сколько лет? – неожиданно спросил Кирилл.

Даша растерялась.

– Сорок два, – механически проговорила она. – А какое это имеет значение?

– Самое, что ни на есть, прямое, – усмехнулся Кирилл. – Сорок два минус двадцать один получается двадцать один год.