Хранители Ладгарда

Как оказалось, свалился на скирду – плотно сложенную и сужающуюся кверху массу сена, продолговатой, прямоугольной, двускатной формы, предназначенную для хранения под открытым небом, только вот выглядела иначе, чем в поселении. От удара вверх поднялось облако серебристых звёздочек, они искрились и переливались, но после маленькие паутинки под тяжестью веса, потемнели, поползли по нему, обволакивая тело белёсыми нитями. Ладар с каждой минутой напоминал насекомого, пойманного в паутину, где злая паучиха поспешно завернула в плотный кокон, чтобы не смел шелохнуться, оставив лишь голову.

На безоблачном небе сияло яркое солнце, но, как ни странно, светило оно по-июльски жарко, приятно согревая и лаская. Ладар повернул голову вправо. Его взору предстали высокие седые деревья, как будто их покрывал пушистый снег, защищая от нещадно палящих лучей. Плавно покачиваясь, они синхронно двигались в его сторону, размахивая ветвями, чем-то напоминавшие человеческие руки.

Ладар зажмурился, резко открыл глаза, мотнул головой, прогоняя наваждение, хотел закричать, но горло сдавил предательский комок.

– Пусти, кому говорю! – послышался угрожающий голос мальчишки. – А то, худо будет!

Вдруг до него донеслись голоса. Ладар замер, прислушался, стук собственного сердца заглушал все звуки, но спустя короткое время,  отчётливо различил, о чём шла речь. Женский, похожий на маменькин, такой же нежный и добродушный сказал:

– Абаль! Посмотри… бедный мальчик попал в ловушку.

– Папира, ты не хуже меня знаешь – скирда заколдована, только хозяин в силе снять заклятие, – мужской голос звучал серьёзно.

– Но, дитя же погибнет…

– Оно так, к сожалению. Зайдёт солнце, и мизгирь явится. Её эта добыча.

Осознав весь ужас своего положения, узрев пред собой жуткое существо, похожее на гигантского паука с немалыми клешнями на месте рта,  закричал:

– Меня зовут Ладар! – вопил во всю глотку, паническим голосом.

Поток силы прорвался сквозь каждую клеточку тела и пальцы Ладара, с лёгкостью разорвал паутинки, резко оттолкнулся, кувырнулся в воздухе и приземлился на землю. Упал неудачно, набок, но, к своему удивлению, боли не почувствовал. Отбежав от кокона, согнулся в приступе тошноты.