Любимый сыщик

Моя мама, в отличие от многих, не врала мне, что он полярник, погибший летчик-испытатель или вообще разведчик. Просто сказала, что они расстались задолго до моего рождения. Я была не нужна ему. И если уж мне очень приспичит, она расскажет о нем.

– Не приспичило? – глаза дяди зло сверкнули. – Обычно девочки хотят знать, кто их биологические родители. Нелюбопытная, значит? – он потянулся за сигаретой, закурил, медленно затянулся, продолжая разглядывать девчонку.

– Значит, – сверкнули таким же, как у него блеском ее изумрудные глаза.

Дядя откинулся в кресле.

– Тебе сколько лет, девочка? – на его лице перекатываются желваки.

– Да что с ним? – промелькнуло у меня в голове. – Неужели девчонка так понравилась? Прости, дядюшка, но девчонку ты не получишь!

– Двадцать, – медленно отвечает она, на всякий случай снова оглядываясь на меня.

– Число. Месяц. Год рождения, – отрывистый приказ, а не просьба.

Брови Лады поползли от удивления вверх. Она снова растерянно перевела взгляд на меня.

Я незаметно одобряюще кивнул.

– Да, девочка, ответь, пожалуйста, – мысленно просигналил ей я.

Лада упрямо прикусила губку, но все-таки озвучила свой день рождения.

– Иди работай, Лада, – неожиданно устало проговорил дядя. У него даже глаза внезапно потухли, как будто лампочку выключили. – Если кто обидит, скажи, разберусь, – он положил на стол перед Ладой свою визитку. – И звони, не стесняйся.

Она взяла визитку своими тонкими пальчиками, попрощалась6 и ушла.

– Высчитываешь твоя ли это дочь? – пошутил я и понял, что не так уж и далек от истины.

– С чего ты взял? – он вскинул на меня свой взгляд дядя.

– Похожа, – я тоже взял сигарету и закурил, – глаза так точно твои. Уж очень уникальные. Такие глаза я видел только у тебя и у твоей матери. Вот теперь еще и у Лады. Будешь делать генетическую экспертизу?

– Не буду, – дядя потушил сигарету.

– Ты не знал, что твоя женщина была беременна? – удивился я. – Или не хотел этого ребенка?

– Знал, – он скрипнул зубами. – Но ее папаша-академик сказал мне, что она сделала аборт и знать больше обо мне ничего не желает.

– И ты поверил? – поразился я. – Ты же никогда никому не доверял.