Давай будем друзьями

Мне жизненно необходим ты. Другой. Отличающийся. Непохожий.

Кострову не нужно повторять дважды. Он обхватывает моё лицо ладонями, приближается медленно, словно давая возможность одуматься. Его губы накрывают мои, и перед глазами мутнеет. Ноги подкашиваются. Язык проталкивается мне в рот, и это кажется… возбуждающим… началом моего грехопадения.

Денис шумно выдыхает, когда я вплетаю пальцы в его жесткие волосы. Губы его перестают быть мягкими и податливыми. Они жестки, а движения становятся требовательными, ненасытными.

Мы словно в танце. Не отрываясь друг от друга, оказываемся в туалетной кабинке, и где-то на грани сознания я думаю, как удобно, что здесь есть мраморные столешницы с раковиной. А ещё о том, что Катька была права, когда язвила насчет «запри в туалете и поимей».

Денис усаживает меня на столешницу как когда-то – на преподавательский стол. Раздвигает мои ноги коленом, и платье бесстыдно задирается, оголяя бедра.

М-да, всё-таки слишком короткое.

Это последняя здравая мысль, да и она исчезает в накрывшей нас страсти.

***

Я обхватываю Дениса ногами за талию. Он дышит тяжело, и во взгляде нет ничего светлого. Голое желание. Неутолимая жажда. Я вижу в его глазах отблески собственного порока. Чувствую, как внизу живота сплетается тепло.

Костров прикусывает мочку моего уха, дыхание его жжет и тотчас остужает. Медленными касаниями по коже. Пальцы обводят чашечки бюстгальтера, а затем опускают его.

Мои соски напряжены, это видно даже через ткань платья, которое всё ещё на мне.

Второй рукой ныряет между ног, накрывает ладонью трусики, уже влажные от безумства, которое мы творим. Поглаживает воспаленную плоть. Этого мало. Мне недостаточно касаний.

Нужно большее.

Другое.

То, что раньше виделось разве что в постыдных эротических снах.

Цепляюсь за пряжку ремня и на сей раз она поддается с легкостью, будто я всю жизнь только и занималась тем, что стягивала штаны с парней.

Денис оттягивает мешающуюся полоску кружева, и рука его накрывает меня, вызывая тихий всхлип. Указательный палец вначале оглаживает клитор, дурманящими, короткими движениями. Дразнит, распаляет желание. А затем ныряет внутрь.

Я вскрикиваю, но не от боли – откуда ей взяться? – а от удовольствия.