Давай будем друзьями

Левую бровь рассекает шрам, но незнакомца он только красит. Добавляет какого-то шарма.

Кажется, алкоголь начал действовать. Я пожираю мужчину взглядом как девушка на диете – пирожное с кремом.

– За что? – спрашиваю, машинально плюхаясь обратно за стол.

– Подполковник Фокин очень не любит, когда спят с его женой, – невпопад объясняет мужчина, сев напротив и покрутив бокал, из которого пила Марина. – За это он может переломать ноги.

– А зачем кому-то спать с женой подполковника Фокина? – интересуюсь я, но натыкаюсь на лукавый прищур.

 – А-а-а. Ты отвратителен.

– Отвратителен – моё второе имя, – мужчина улыбается и протягивает мне ладонь для рукопожатия. – Первое – Денис. Что делаешь? Напиваешься? Составить компанию?

– Денис, иди домой. Я здесь с парнем.

Обман. Наглая ложь, но от назойливых кавалеров иначе не отделаешься.

– И где же он?

Показываю на первого попавшегося мужчину, который стоит у туалетов и мирно разговаривает с какой-то блондинкой. Внезапно, безо всякого предупреждения они начинают страстно целоваться и в какой-то момент вместе скрываются в туалетной кабинке.

Предатель!

– А это, так понимаю, сестра твоего парня, да? – подсказывает Денис.

– Угу.

– Ладно, на продолжении не настаиваю. Ещё раз спасибо, что помогла.

Он поднимается и хочет добавить что-то ещё, но внезапно в скулу ему прилетает кулак. Музыка как назло затихает.

– Мы с тобой не закончили, сопляк, – доносится голос, не предвещающий ничего хорошего.

Второй удар валит Дениса на пол.

Трое сомнительного вида головорезов обступают наш столик, но никто не обращает на это никакого внимания.

Его же изобьют!

Ну и что делать, бросить его?..

Уйти?..

Тяжелый ботинок бьет мужчину в солнечное сплетение. Чую, что пожалею об этом, но…

Мне не приходит в голову ничего умнее, чем кинуться на Дениса со словами:

– Что вам надо от отца моих детей?!

***

Я накрываю нового знакомого своим телом, если точнее – тупо рушусь на него сверху, придавив собой.

Головорезы смотрят на нас во все глаза, ошалев от моего признания. Но при этом оценивают. С ног до головы. Липко так, долго, и на одну трусливую секунду мне хочется отстраниться. Надо оно, вмешиваться в чужие адюльтеры? Сам спал непонятно с кем, сам пусть по ребрам и получает.

Но потом во мне просыпается человеколюбие (и выпитая текила), храбрость накрывает с головой, и я издаю горький рёв женщины, у которой отбирают последнего кормильца.