Свыше. Роман

Мальчонка лет восьми внезапно подскочил к ней и дернул за сумку, но она резко потянула сумку на себя. Дитя упало, зашибло коленку. Она подняла его на ноги. Детские глаза забегали затравленными мышками.

– Отпусти меня, сволочь, отпусти! – захныкал малыш, его немытое личико выражало и зло, и испуг, он задергался в Елениных руках.

– Почему же я сволочь? Вот тебе пятьдесят копеек, больше у меня нет, – она вложила в маленькую, чёрную от пыли, ладонь монету.

Беспризорник поднял голову, вытер рукавом слёзы, и, рассмотрев её с откровенным любованием, гордо отказался:

– Нет, забери, у меня есть бабки.

Елена растрогалась.

– Ну что ты! Лучше собирай себе на «БМВ»! – улыбнулась.

– Лады, куплю тачку.

– А мама у тебя есть?

– В гробу я видел мою маму, шоб ей бутылка водяры застряла в горле! – пренебрежительно бросил он, – Скоко щас?

Елена взглянула на свои часы.

– Час!

– Бывай! – и, шмыгнув носом, поплёлся к своим.

Они ждали его, держась вместе, как волчата, сторонясь людей.

Эту трогательную сценку пронаблюдал высокий красавец-блондин. Его неземные ярко-зелёные глаза прильнули к Елене восхищенным взглядом.

– В милицию надо было сдать, проучить, – строго высказала Елене маленькая старушка в тапочках, её колючие серые глаза пронзили девушку укором насквозь.

Елена пошла от киосков прочь.

– Пацаны, идите сюда! – услышала она за спиной приятный мужской голос и снова едва преодолена искушение оглянуться.

Вдруг какая-то цыганка резко преградила ей дорогу. Цыганка, как цыганка: грязные ноги, кипа помятых пестрых юбок, блестящие цацки на шее, перья в спутанных волосах и большой нос на серо-зелёном лице, но Елене стало нехорошо.

– Дай гривну, красавица! Всю правду расскажу, завидуют тебе, порча на тебе, положи мне на руку бумажный деньги, сниму! – словоблудила цыганка и давила на Елену наглым взглядом чёрных влажных глаз.

– Порча заводится на порче! Отойди! – Елена попыталась обойти её.

– Стой на месте, не то схватит Сатана! – страшно прохрипела гадалка.

– Смотри, чтоб тебя не схватил, – и Елена убрала её с пути решительным взглядом фиолетовых глаз.

– Без платы скажу: от меня можешь убежать, а от Сатаны нет! – прокричала цыганка ей вслед.

Елена тяжело вздохнула, теперь к Лиде. Она быстро шла улицей, что была условной границей между посёлком и городом.