Свыше. Роман

 – Многоуважаемые мадам и мадемуазель! Извините меня за неуместный взрыв эмоций, больше это никогда не повторится! Могу ли я идти?

– Иди, милый, иди, – позволила ему Жозефин.

Карлик учтиво поклонился дамам, бесшумно, на цыпочках, побежал к двери, беззвучно приоткрыл её и проскользнул в щель тенью призрака.

Маргарита посмотрела ему вслед, горько усмехнулась:

– Как там у Горького, «рождённый ползать, летать не может»? … Как думаешь, Елена, организуют биороботы на Небе профсоюз?

– Им нужен профсоюз? Как выяснилось, им достаточно ласковой улыбки рождённых летать! Хорошо бы, чтобы эти летуны почаще замечали бескрылых! – отпарировала Елена, неприятно удивлённая высокомерием Маргариты.

– Браво, доченька! А ты, Марго, не забывай, что ты – Ангел, совершенствуй душу!

Всё утро Жозефин не сводила глаз с дочери, любуясь и тайком гордясь нею. Елена выглядела сказочно: её пышные волосы были уложены в высокую причудливую причёску, стройная шея изумляла нежностью, лицо впечатляло ангельской миловидностью, а фиолетовые глаза – загадочностью.

– Твоя прелестная головка, доченька, похожа на прекрасный фантастический цветок, несущий в себе тайну Вселенной! – наконец не выдержав, восхищенно произнесла Маргарита.

– Как поэтично, мама! – Елена засмеялась, мелодичное серебро её смеха, откликнувшись эхом от высоких сводов, наполнив старинный зал человеческим счастьем. – Пожалуйста, расскажите мне о Низшем уровне Рая, объясните главное.

– На Низший уровень Неба попадают души порядочных людей, но не все из них тут задерживаются, – Жозефин призадумалась, – души людей можно сравнить с зёрнами, а Низший Рай с ситом. Мелковатые зёрнышки высеваются через сито снова на Землю или другие планеты, принадлежащие человечеству. Эти души-зёрнышки образуют новые ростки жизни в женских телах, одушевляя оплодотворённые яйцеклетки. Души, оставшиеся в Низшем Рае, обращаются в Ангельские и получают новые тела.

– А бывают ли случаи деградации среди Ангелов? – поинтересовалась Елена.

– Крайне редко, по крайней мере, за всю мою Ангельскую жизнь я никогда не была свидетельницей такого позора, доченька.

Елена в раздумье взглянула на Жозефин.