Бывший. Злой. Зеленый

Макс, прогуляйся до коридора, пусть этот обморочный отойдет, не хотелось бы тратить на него весь день.

– А потом убьете меня, как охрану? – он ненавидел себя за то, как обиженно по-детски звучал голос.

– Никого мы не убивали, остынь. Скажем так, временно вывели из строя. – Горбун закатил глаза и состроил недовольную мину.

Эта фраза чуть успокоила, но не слишком.

– Что вы от меня хотите?

– Дружбы, – мужчина наклонился и посмотрел на него огромными, чуть выпученными глазами кота, налопавшегося сметаны.

– Так друзей не заводят.

– Ну почему же, я слышал, твои теперешние друзья тебя связанного в багажном отделении самолета возили, – иронично заметил горбун. – А теперь вы прямо не разлей вода.

Виталик хотел было возразить, но осекся. Потому что это действительно было так.

Вломившийся в квартиру тип расценил молчание по-своему.

– Виктор. Виктор Ковтун. – Он изобразил реверанс, неожиданно весьма грациозно двигаясь для человека с кривым позвоночником.

«Наверное, потому что друзей у тебя попросту нет», – подумал про себя Виталя, но на всякий случай пожал узкую ладонь. Виктор сразу повеселел.

– Ну что ж, теперь, когда мы познакомились, перейдем к делу?

– Что вам надо?

– Сущий пустяк. Самую малость, чтобы ты шпионил для меня за Златоном Адроном.

Это предложение было настолько абсурдным, что страх на миг уступил, заставив громко рассмеяться.

– Лучше убейте, я не буду шпионить за лучшим другом.

– Мм… – Виктор стащил со стола еще один кусок пиццы. – Какая гибкая у тебя, оказывается, мораль, да? Значит, шпионить за лучшим другом совесть ему не позволяет, а воровать у него же – в порядке вещей?

– Что? Откуда? – Словно сердце вырвали из груди и затолкали в глотку. Нет, невозможно. Он был предельно осторожен, действовал с максимальной защитой, через блокчейн, переводил деньги через покупку NFT, выводил через крипту, использовал криптобиксер и замел все возможные следы.

Виктор усмехнулся и отошел от него к холодильнику, на дверце была магнитом прикреплена фотография Виталика вместе с отцом. Старое детское фото. Зачем он вообще распечатал его и прицепил? Стоило признаться себе – он скучал без отца. Без постоянных разговоров, без ощущения тыла.