Чарующая бесполезность

Внутри строгого стиля не наблюдалось. Шапошников не увидел холодных тонов, чётких пропорций, тяжёлых зеркал в золотом обрамлении, витиеватых, хрустальных люстр и лепнины. Обитатели дома предпочитали уют и комфорт, без фанфаронства и бахвальства избыточным достатком. В холле висел тяжёлый запах то ли валерьянки, то ли корвалола. Везде горел свет, и негромко переговаривались криминалисты. Увидев Шапошникова, кто кивал, кто махал рукой. Все хорошо знали друг друга , потому что часто приходилось сталкиваться. Полицейский перекинулся парой фраз с одним из них и прошёл в столовую, где, как он понял, и произошло убийство.

Круглый стол, накрытый белой скатертью, заставленный едой и разными бутылками, оказался почти нетронутым, только в одном месте растеклось красным по белому жуткое пятно. Сергей прикинул в голове, что вот тут и сидела жертва. По всей видимости, только сели за стол, разлили бокалы и решили выпить за встречу и …

«Успели сделать хоть по глотку? – размышлял Шапошников. – Закусить точно не успели, потому что почти все тарелки пустые».

Возле окна стояли двое, неуловимо похожих друг на друга мужчин и негромко переговаривались, неподалёку, на стуле восседала крупная женщина в фартуке, она шумно всхлипывала и сморкалась прямо в кухонное полотенце. Остальных свидетелей драмы не наблюдалось, карета скорой помощи увезла и покойную. Сергея кто-то тронул за плечо. Это оказался его коллега- следователь прокуратуры Земсков Владимир Фёдорович, мужик лет пятидесяти, коренастый и абсолютно лысый.

За любовь к бильярду и лысую голову, похожую на шар, за спиной товарищи называли полицейского Карамболь. В глаза ему об этом никто не говорил – побаивались, потому что характер Земсков имел крутой и вспыльчивый.

– Привет Серёга, – Владимир Фёдорович вытер потную лысину платком. – А ты что здесь?

Шапошников обернулся и протянул коллеге руку.

– Дежурный из управления позвонил, сообщил о странном преступлении. Вот решил посмотреть, – Сергей не стал говорить правды, чтобы не подставить эксперта, который ему звонил.

– Да ничего странного, – Земсков потянул Сергея к дверям. – Пойдём на воздух, покурим. Здесь дышать нечем. Сыну покойной стало плохо, пришлось накапать валокордин. Чуешь, как воняет.

Шапошников сглотнул слюну, лучше бы Карамболь ничего не говорил про покурим, но сжав душу в жёсткий кулак и запрещая даже думать о сигарете, вышел следом за коллегой.

– Короче, Серёга расскажу в двух словах, ещё не всех свидетелей допросил.