Зеркало судьбы

Он не понял, что в рассказе рассмешило её, и, чтобы не попасть впросак, решил не уточнять, а серьёзно ответил:

– Был сильный шторм, во время которого у мореплавателей, кроме как грести и вычерпывать воду, много разных других забот. Нам некогда было смотреть за пассажиром. Скорее всего, его смыло водой, так как больше мы его не видели.

Медян хмыкнул и хотел вмешаться в разговор, но Зменей красноречиво взглянул на него, и у бывшего змея отпало желание внести точность в данный эпизод истории, тем более что эта часть повествования не имела никакого отношения к Элсу.

– Вы хотели что-то спросить или сказать? – Марин повернулся Медяну.

– Нет. Ничего. Продолжайте, пожалуйста, – вежливо попросил Медян и опустил глаза.

Марин недовольно взглянул на Нису и бесцеремонно сказал:

– Девушка! Из-за вашего вопроса я потерял мысль. Не перебивайте больше меня, потому как рассказчик из меня неважный. Так вот. Я сидел на носу лодки вперёдсмотрящим и первым заметил болтающийся неподалёку от берега на торчащей из воды коряге странный свёрток.

– В нём были драгоценности? – не удержалась от вопроса Ниса и украдкой взглянула на мать, желая убедиться, не допустила ли она бестактность, но Тея не смотрела на дочь. Её взгляд был устремлён на Элса.

Марин укоризненно сказал:

– Нет, девушка! В свёртке были не драгоценности, а спеленутый новорождённый бездыханный мальчик. Тепло разведённого на берегу костра вернуло его к жизни. После починки лодки мы отвезли его в ближайший город Бургобош, и я оставил его в корзине во дворе одного из домов.

– И никто не видел вас? – спросил Гонтарь.

– Нет. Было раннее туманное утро. Все жители городка спали, и, никем не замеченные, мы уплыли назад.

– А медальон? Вы знаете, как медальон очутился у меня? – задал Элс мучивший его вопрос.

Марин помолчал и, тщательно подбирая слова, будто был на исповеди, сказал:

– Не знаю, малыш, поймёшь ли ты меня, но ты спросил, и я попытаюсь объяснить, что двигало мной тогда. У меня в то время, как и сейчас, не было семьи.

Я был силён и крепок, но становился старым для опасного во всех отношениях своего ремесла. Разбойником я стал по стечению обстоятельств, и разбойное дело изначально тяготило меня. За время пути к Бургобошу я много думал о своей и твоей, в чём-то схожей с моей, судьбах. Мы оба были гонимы обществом и не имели своего дома. Ты и я не знали, что ждёт нас впереди. Я согревал тебя у себя на груди, и ты смягчил моё сердце.