Знак обратной стороны

А вот Славе помогал лишь строжайший постельный режим в течение не менее трех-четырех дней.

Сначала казалось, он притворяется. Я пичкала супруга антибиотиками, иммуномодуляторами, перепробовала на нем, казалось, все рекламируемые лекарства. Ничего не помогало. Но стоило Славе просто отлежаться под теплым одеялом, как все возвращалось в норму.

– Это у тебя психосоматическое, – однажды сказала я в приступе бессильной злобы. – Защитный механизм, чтобы на работу не ходить. Почему-то всем тетрациклины помогают, а тебе нет.

Самому не смешно?

– Не смешно, – громко сморкаясь, довольно грубо ответил он тогда. – Мне – совершенно не смешно. Думаешь, я получаю огромное удовольствие от всего этого? Или, когда ты уходишь, я вскакиваю с кровати и начинаю, словно школьник, обманувший родителей, бегать по комнате? У меня температура под тридцать девять, меня трясет, каждая мышца ноет, голова разваливается. Конечно, есть от чего приходить в восторг!

– А я и не утверждаю, что ты делаешь это сознательно.

– Хорошо… чего ты от меня сейчас-то хочешь? – устало прикрывая глаза, прогнусавил Слава.

Я ничего не хотела. Психика тут роль играла или нет, но факт оставался фактом: самым верным средством излечения мужа от противных хворей являлась большая кружка чая с малиновым вареньем. И если он возвращался с работы, жалуясь на боль в горле, мне ничего не оставалось, как смириться с неизбежным.

Дождь был холодным. Дождь не собирался прекращаться. У нас не было ни зонта, ни даже пакета – прикрыть голову.

Тряпичные кеды Славки не внушали никакого доверия, как и его ветровка без капюшона. С другой стороны, не ночевать же нам на крыльце кинотеатра? Мои руки начали медленно покрываться гусиной кожей. Надо было срочно что-то решать.

– У нас есть бутылка вина, – проследив весь путь моих размышлений, тихонько прошептал Слава. – Горячая вода, шерстяные носки, огромный плед.

– Хорошо, уговорил. Но готовить будешь сам, – сдалась я.

– Вперед?

– Вперед!

Доброслав сжал мою руку, и мы рванули в сторону остановки через небольшой парк.

Небеса, словно в отместку, усилили напор. Капли стали больше, и буквально через считанные секунды моя челка начала прилипать ко лбу.

На остановке образовалась небольшая толпа. Одураченные полуденным теплом и солнышком, горожане теперь сыпали в адрес изменника-сентября проклятиями. Толку от этого было чуть, лужи издевательски пузырились – верный знак того, что непогода задержалась надолго.