Меч и его палач

Ох, ну какого святого хрена тебе понадобилось брюхатить сэнию Марджан? В тебя что, за всю твою поганскую жизнь не вложили тех понятий, что беременную казнить уж никак не положено?

– Она знала, – ответил я почти спокойно. – Я – нет.

Мне сразу стало как-то без разницы.

– Этот Филипп, он что – думал, я их рутенские проблемы в белых лайковых перчатках решать буду?

– Не ведаю, что там вы оба думали, только сейчас всё куда хуже, чем было раньше. И ты преступник, и на мне воровское клеймо пропечатал. Как на потворщике.

– Погоди, – мысли мои разбредались, как овцы без пастуха. – Ты ведь меня уже сам поймал, так веди, что ли.

– Скотина. Из-за ваших с отцом дел мне что, без истинного наследника роду остаться? Одному из-за титула его клятого вернуться к делу запретили, другого мне вручили с такой миной, будто дворянскую блевотину отдают…

Нет, он меня точно словил: ухватил обеими руками и уткнулся лбом в плечо.

– Уж так-то мне, сучку старому, твоя смерть занадобилась, можно подумать.

– Дед, – говорю я, – куда же нам теперь?

Он отстраняется, выпрямившись.

– Мне домой, тебе поглубже в чащу, – отвечает он твердо. – Лойто никаких зацепок им не даст – с невестой был, она это подтвердит с готовностью. В нашей с ним общей спаленке прятались, пока ты гостью обихаживал.

Какой он молодец, мой дедусь. Мало говорит, много делает.

– Тогда прощай, что ли, – говорю я. Внутри у меня полная немота.

– Погоди, – дед оглянул меня с ног до головы. – Меч твой ненасытный – это ж он тебе и нам всем подляну вчинил. Сотая смерть – и клинок против владельца поворачивается. Забыл, что ли?

– Я в это уже не верю.

– Зато оно в тебя верит, как говорится. Да ты пойми: с мечом ты фигура заметная, без него – бродяга, каких дюжина на десяток, – говорит мой старый мейстер.

Без него… И без дареной накидки.

Я это понял. И еще как-то понял вдруг, что Филипп с компанией не за мной даже пришли, а за той мантией.

– Хоронить такой клинок, как мой Торригаль, – это очень сильный обряд надобен, дед. В него еще часть Гормовой души вместе с обломком попала. Рутгер пожимает плечами:

– Верно говоришь. Двоедушен и вдвойне кровопийца. Нет, мое-то какое дело? Сам нашкодил – сам и выправляй. Вот, я тебе даже кирку принес. Не встреть я тебя – от наших общих знакомцев пришлось бы, глядишь, ею отбиваться.