Доброй смерти всем вам…

Ну да, можно согласиться на медицинскую суету вокруг дивана. Кресла там, матраса, ну, ты понимаешь. Но лучшего времени явно не предвидится. Боль, тоска, тягомотина, забери меня, Господи, и прочее. А Он скажет: «Я ж тебя давно уже куда надо послал».

– Только я не очень умею насчет зубной наркоты.

– Да полно тебе. Со сверстниками, что ли, в кустарнике не возилась? Шрамики от чужих когтей у тебя совсем свежие. А после боя вы же друг друга лечите… хм… вливаниями.

И устраиваем озорную тусню на манер щенков.

Нет, но откуда он знает? Исповедником нашим работал?

– Дядюшка, вы не обижайтесь, если я… ну того… больно вам сделаю.

– Что ты. Только скажи твоим старшим: пускай не дожидаются, пока из меня получатся нетленные мощи. Тут воздух, как в лавре, а в стеклянную витрину мне класться неохота.

Всё получилось на автомате. Кажется, с морфином я перестаралась, а пробовать чужую кровь было так же кайфово, как впервые закрутить косячок.

Если вас ещё не корёжит от моих признаний, добавлю, что совесть меня не угрызала. Вроде как баюкать младшего братика. Да, я ещё вынула старикана из кресла, распрямила и уложила на матрас, а потом с головой прикрыла его драным пледом. Он ведь и сам мог так устроиться, верно? И вообще – не к лицу новообращённому диргу заметать следы, будто он преступник.

Возвращалась я по коридору, обставленному по обеим сторонам дверьми. Должно быть, отец Пелазий умел отводить глаза. Кажется, такое состояние, как было у меня, называется «ментальной слепотой». Таким оно и оставалось на некоторое время: надо же, и в головку не стукнуло поискать за одной из ближних к келье дверок лифт с противовесами, на котором прибывали-отбывали обычные посетители!

Как сползла вниз с горы – вот этого никому не скажу. Самое жуткое, что было в моей молодой, неокрепшей жизни.

А на следующее утро, представьте себе, заявился душа-моя-Трюг. И первое, что сказал, вытащив похмельную меня из постели:

– Чего смартик отключила? Наши волнуются, как твоё крещение прошло.

Я впялилась с него прямо-таки восьмигранными очатами.

– Анахореты не любят, чтобы дирги ходили парой, – добавил он. – Напоминает им адвентистов Седьмого Дня.

– Вот засада! Ну, ты и паскуда, кун.

– Не один я, тогда уж мы все, милейшая тян.