Хуже и быть не может 2

Да плюс к тому, остальные, немногочисленные женщины сотрудницы лечебницы, являли собой особ малопривлекательных и уж никак не жизнерадостных. Как же тут устоять, когда в не уютной, унылой обстановке, напоминающей, даже не больницу, а скорее, тюрьму, мимо тебя, вдруг, проплывает такой лакомый кусочек?

–Привет, Нинок! – Крикнули Валера и Леха, непроизвольно поворачивая головы в сторону проплывающей мимо красоты. Повариха победно задрала подбородок повыше и на пару секунд задержалась рядом со стеклянной перегородкой, за которой сидели охранники.

–Привет, привет! Ну, что, орлы, все сидите, задницы протираете? Уж, небось, мозоли натерли на своих пятых точках-то, от усердия? – хмыкнула Нина. – Не надоело? Смотрю на вас, каждый раз и прямо сердце болит. Здоровые лбы, а черт знает, чем занимаетесь. – Пренебрежительно сказала повариха, вытряхивая из длинной пачки тонкую дамскую сигарету. – Ну, я пошла. А вы сидите, сидите. Смотрите, еще геморрой заработаете, вдобавок, к мозолям. – Закатившись звонким смехом, Нина поплыла в сторону входной двери.

Валера слегка привстал с места и вывернул голову вбок, провожая фигуристую повариху плотоядным взглядом. Так бы и съел ее, прямо. Уж такая эта Нинка вся аппетитная, ух!

– Смотри, шею не сверни! – крикнула аппетитная Нинка, от самой двери. Ей даже не требовалось поворачиваться в сторону охранника, что бы убедиться, что он на нее «пялится». Все они были одинаковые. Все мужики примитивные, озабоченные существа. Почти все думают только об одном, за редким исключением.

Таким редким исключением был доктор. Степан Андреевич. При воспоминании о докторе, сердце Нины, каждый раз, сладостно замирало и сжималось в пышной груди в малюсенький пульсирующий комочек. «Божечки, какой мужчина! Интеллигент! Воспитанный, умный. Не то, что эти, кобели, тьфу!».

«Вот, зараза! Как на спине у нее глаза. Знает, что посмотрят на нее. Ух!» – усмехнулся Валера, усаживаясь на свое место, после того, как повариха скрылась за дверью. Прямо свет в окошке в противной работе.

Глаз отдыхает, сердце радуется и начинает качать кровь в ускоренном ритме. И остальные части тела, тоже не остаются равнодушными к этакой красотище.

После перекура, Нина, проходя мимо охранников, сжалившись над здоровыми лбами, бессмысленно протирающими задницы, бросила на ходу:

– Эй, болезные, я там, пирогов напекла. Придите, кто-нибудь. Угощу, а то ведь похудеете, не дай бог, от такого напряжения. – Звонкий заливистый смех вновь наполнил больничный коридор.