Швед

Слишком беззащитная и беспомощная, как ребёнок, что захотелось скрыть от всего мира и разорвать любого, кто обидел.

Что это за помутнение рассудка?

Мне не понравились собственные мысли. Ладно, просто желание, но остальное?..

Но всё же оставлять её одну нельзя. Ещё надумает себе страшилок.

Решил навестить Кеныча, дело нужно сделать и вернуться к ней. Присмотреть.

Но до владельца боксёрского клуба не до ехал.

Позвонил Данте.

– Швед, нашли и доставили в офис твоего клиента, – отчитался Данте.

Сжал телефон в руке до хруста и злорадно оскалился.

– Отлично. Сейчас буду, – ответил я и бросил телефон на соседнее сиденье.

Развернул машину в другую сторону и направился в свой офис.

Пока мчусь, ярость нарастает во мне, и я сжимаю руль. Вспоминаю слова Яны, что этот мудак хотел сделать – продать её!

Добираюсь до офиса за полчаса.

Разместил его не в модной высотке, не в презентабельном деловом центре города. Наоборот, выбрал место проще – промышленная часть города.

Здесь, среди складов, производственных предприятий и гаражей разместился мой офис.

Хорошее место. Удачное.

Припарковал тачку и вошёл в здание.

Сразу прошёл в комнату допросов и, кивнув парням, спросил Данте:

– Это он?

Мой друг и верный товарищ хмыкнул.

– Он самый. Роман Геннадьевич Ржавый.

Парень сидел на стуле со связанными за спиной руками.

Рыжий, с длинным птичьим носом и неаккуратными патлами на голове; одет был в футболку, поверх неё пиджак не по размеру, и синие джинсы, облегающие худые ноги. Я рассмотрел его внимательно: худой, нескладный, некрасивый и кургузый, как ощипанная птица.

Да и парни немного внешность ему подправили. Нос сломан, губы разбиты. Неплохо.

Это был Роман Ржавый с детдома Яны. Тот, кто собирался сделать мерзость и устроить на горе мелкой свою судьбу.

Я подошёл и остановился в двух шагах от этого отброса и произнёс, едва сдерживая ярость:

– Добрый вечер, Роман.

Ржавый всё это время смотрел на меня и молчал.

Его взгляд бессмысленных глаз так и бегал. В глазах застыл тупой, животный ужас.

Парень был жалок, он, то бледнел, то краснел и дрожал.

– К… кто вы? – сорвался шелест с его разбитых губ.

Я усмехнулся и посмотрел на своих парней.

– Ребята, оставьте нас для приватной беседы.