Когда я стала ведьмой

Вы ему скажите о своей проблеме, он не разболтает, обещаю, так как полностью верен мне.

– Хорошо, я согласен, – какой послушный стал, ну надо же!

– Трофим, можно тебя на минуточку? – домовой тут же материализовался на подлокотнике моего кресла. – Тут такое дело, у уважаемого Грэхэна есть проблемка, которую нужно быстро решить. А я даже не знаю с чего начать, – и развела руками. – Грэхэн, расскажите всё Трофиму, пожалуйста.

– У меня исчезла магия, и к завтрашнему заходу солнца меня не станет, – повторил свой очень длинный рассказ фейри.

Трофим выпучил глаза и открыл рот.

– Ну, что скажешь? Как помогать будем несчастному?

– Фейри бессмертны-то, как же так произошло-то?

Фейри вздохнул и так же, как я недавно, потёр переносицу и ответил:

– Я светлый фейри, но решил, что всемогущ, и мне должна повиноваться не только светлая магия, но и тьма. И решил покорить бездну. Гордыня сыграла со мной злую шутку, и на мои приказы повиноваться Бездна ударила меня своей тьмой. Я выжил, и меня распирала магия тьмы, её было много, я был счастлив! Меня боялись все, даже тёмные фейри, но вскоре вся магия – и светлая, и тёмная, стала утекать, как вода.

А я застыла в шоке и даже рот разинула! Ну нихуа-хуа себе он замахнулся! Покоритель тьмы, блин, мать его так!

– Что делать? – спросила у Трофима.

– Я никогда не слышал, чтоб фейри теряли магию, поэтому не знаю.

– Я?! Откуда, Трофим? С неба мне это знание рухнет, что ли, прямо в мою голову, да?! – тоже мне, ответил!

– У Аграфены есть артефакт призыва истины. Это зеркало, которое ты видела на чердаке. Но им можно воспользоваться только один раз в жизни, иначе он вытянет-то твою душу. Останется тело живым, но без души. Аграфена его использовала однажды и убрала на чердак. Оно даст ответ на любой вопрос.

– Слушай, ну так пусть фейри и задаст этот вопрос зеркалу! – нет, ну такой замечательный волшебный инструмент отдать на решение проблемы этого ужасного фейри! Вдруг мне самой понадобится когда, или ещё кому-то помочь придётся!

– Нет, хозяюшка, зеркало-то ведьмино, и только ведьма может с ним говорить.

Я аж зубами заскрипела от досады.

А фейри смотрел на меня расширенными от надежды глазами, в которых ещё не высохли слёзы. Глаза у него были цвета ясного неба, такие же яркие и чистые.