Новогоднее (не) счастье в Академии Магии

Родан замечает моё мечтательно-счастливое выражение лица и понимающе хмыкает, потом говорит:

– Ответишь на все мои вопросы, и я позволю тебе провести ночь в этой великолепной постели.

– Ты не слушай его, Тея, – ворчит Вискарь, – пусть нам зубы-то не заговаривает.

– Да-да, – кивает Баюн, предварительно сняв с себя невидимость, – ты сначала вопросы свои задай, потом девочку покорми-напои, а после мы и поговорим.

Ох, верно. Хорошие у меня спутники, умные, разумные.

Родан от слов кота вздёргивает обе белые брови и переводит на меня не просто холодный, а ледяной и раздражённый взгляд.

О-ох, его допрос явно будет подобен пожарищу. Будет дымно, и трудно будет мне дышать…

Судорожно ищу выход из ситуации и не нахожу его.

А мужчина тем временем, крайне небрежно бросает мешок с редкими василисками в дальний угол. От такого кощунственного обращения с гадами мой кардинал издаёт возмущённый вопль, Баюн лишь глаза округляет, но сдерживает негодование.

Родан снимает плащ, бросает его на спинку кресла, обходит его и садится. У него получается весьма изящно и красиво опуститься в низкое кресло. Кивком головы указывает мне на кресло напротив, а фамильярам говорит:

– Вы пока отдохните. С вами после побеседую, если будет в том необходимость.

Кот и пернатый раскрывают пасть и клюв, но не успевают даже маленького звука издать, как Родан щёлкает пальцами и магические существа как подкошенные падают на ковры и заходятся храпом.

– Ты их усыпил! – рявкаю я и делаю пасс правой рукой, левой выплетаю заклинание пробуждения, задействуя стихию воздуха и шиплю: – Какая же ты сволочь!

– Прекрати, иначе отправлю их сознание в самые глубокие слои сновидений. Три дня точно не добудишься, – угрожает мне блондинистый гад и его слова звучат насмешливо и… правдиво.

Я не завершаю заклинание и распускаю плетение, отпускаю стихию.

– Говори, что тебе надо от меня! Уж точно ты не за василисков переживаешь!

Пальцем указываю на мешок, брошенный в угол.

– Всё-таки зачатки разума присутствуют. Это радует, – произносит он с издевкой, рассматривая моё пылающее гневом лицо. Потом вздыхает, проводит кончиками пальцев по моему алому плащу.