Новогоднее (не) счастье в Академии Магии

– Дурёха ты моя, он от чистого сердца, – вздыхает Вискарь.

– Бери, он прав, мороз сегодня к вечеру злится так, что даже у меня усы льдом покрылись.

Да и сам мужчина на меня как взглянет грозно, что давлюсь остальными словами и бормочу какое-то беспомощное «Спасибо».

– Мммм… вот бы и мне-у горяченького молочка-у да с коньячко-ум.

– Харя треснет, – беззлобно комментирует Вискарь.

Кельнер берёт поднос с грогом и кивает мне, чтобы я шла за ним.

На миг ощущаю, что начинаю нервничать. А вдруг, не получится?

– Не трусь, мы рядо-ум, – говорит Баюн.

– Хотя можешь ещё передумать и отказаться от сомнительной сделки с василисками, – говорит Вискарь.

Вот уж нет.

Следую за кельнером. Молодой парнишка провожает меня до нужной двери, распахивает её словами:

– Проходите, госпожа.

Вхожу. Он следом. Ставит на стол мой грок и молниеносно убегает, бесшумно закрыв за собой тяжёлые двери.

Я сначала осматриваюсь. Так же мрачно, как и во всей таверне, но тоже чисто и пахнет хорошо.

За столом сидит незнакомец. Надо полагать это и есть тёмный артефактор.

При виде меня мужчина приподнимает широкополую шляпу (богинечка, да кто ж такие ещё носит!).

– Пароль? – спрашивает он.

– Гулька, – отвечаю без раздумий.

Он кивает со словами:

– Садитесь, госпожа ведьма и пейте свой грог. После перейдём к делу.

Вздрагиваю, и он это замечает. Ой, плохо как!

– Тея, ты чего дёргаешься? Возьми себя в руки. Он же не как ваши пустоголовые адепты. Мужик прожжённый и матёрый.

Да, действительно, что это я?

– Простите, – говорю спокойно и сажусь. Но капюшон не снимаю. Нечего ему моё лицо видеть.

Мужчина пьёт тёмный эль и смотрит на меня с лёгкой полуулыбкой.

Я в ответ смотрю на него.

Высокий, худощавый и жилистый. На первый взгляд он не кажется сильным. Но я знаю, что вот такие как раз могут и богатыря на лопатки уложить одним махом.

В нашей ведической академии все колдуны имеют такое строение тела. Не тело, а сплошное оружие. И я прекрасно знаю, на что они способны.

Мужчина позволяет себя рассмотреть. И странно, что он совсем не боится. У меня идеальная память. Запомню его лицо.

И я рассматриваю его. У него тяжёлая челюсть. Тонкие, изогнутые в ехидной усмешке губы. Из-под чёрных бровей глядят проницательные чёрные глаза.