Невеста. Шипы и пепел нас венчали

Отвратная рожа с несколькими подбородками, будто приделанное тело гусеницы, да ещё с нашлёпкой вместо носа была покрыта неприятными желтоватыми пятнами и белесыми рытвинами.

Толстомордая свинья.

Жирдяй шагал тяжело, прихрамывал и опирался на крупную титановую трость со встроенным сканером внутри. Если на ближайшем пути окажется мусор или неровная поверхность, трость подаст сигнал своему хозяину, чтобы тот сменил маршрут.

Пузо этого отвратительного существа было таким огромным, что уверен, даже трое мужчин, таких как я, не обхватит его.

Следом бежали молодые парни в униформе и тащили просто гигантское кресло, обитое красным бархатом. Массивные подлокотники венчали оскаленные головы волков. Кресло парни поставили точно за толстопузом, и отвратительная квашня с кряхтением завалилась в него.

И это ничтожество – глава всего беспредела, в котором я оказался? Тот самый Гран?

– Что уставился? Смотри в пол, как покорная собака, – раздался голос не жирдяя, а его спутника.

Телохранитель? Советник? Два в одном?

Моё внимание было моментально приковано к оружию в кобуре с одной стороны и большому кинжалу в ножнах с другой.

Второй мужчина был крепким, высоким, сильным и хорошо вооружённым. По злому взгляду могу сказать, что он наёмный убийца.

Точно никакой не советник.

Телохранитель.

Я изучал его. Абсолютно лысый. Лоб испещрён, точно распаханное поле, глубокими горизонтальными морщинами.

Широкие плечи, мощная грудная клетка, массивные длинные ноги.

Крупнокостный, толстокожий и приученный убивать.

Я сложил руки на груди и усмехнулся.

Эти двое явственно ощутили мою холодность, которая обычно леденила кровь моих врагов.

– Гляди-ка Хан, новый пёс скалится на меня, не признавая меня, будто я и не его хозяин, – прогундосил жиртрест.

Голос такой же мерзкий, как и он сам. Когда он говорил все его сто тридцать два, а то и больше, подбородков заходили ходуном.

Отвратное зрелище.

Я молчал. Эти ублюдки пусть думают, что хотят.

Усмехнулся ещё более зловеще и одарил обоих тем самым взглядом, от которого любому становилось дурно.

Взгляд абсолютного равнодушия, прямой и бесстрашный.

Толстяк поёжился и вздёрнул точно крыса верхнюю губу, демонстрируя мелкие жёлтые зубы.

– На колени, пёс! – воскликнул жиртрест. – Отныне я твоя мать, твой отец и твой Бог! Ты – моя собственность, а я – твой Хозяин.