Невеста. Шипы и пепел нас венчали

Тёрн, причиняя ещё большую боль, миллиметр за миллиметром исследовал моё тело, посылая сигналы в мозг, где имеется травма, рана, ушибы, разрывы, ожоги.

Жаль, я не могу, как некоторые одарённые тёрны самоисцеляться. Этот дар мне бы сейчас сильно пригодился. Но работаю с тем, что есть.

Когда самоисследование было завершено, подвёл итог, что не всё так печально, как кажется на первый взгляд.

Я сильно ушиб голову. Но ничего, моя голова была в переделках и похуже, ещё продержится. Несколько позвонков сместились, и пришлось выгнуться, чтобы они встали на место.

Ожоги, растянутые связки, глубокие порезы и гематомы разной степени тяжести: ха, да я осуществил мягкую посадку.

После я всё же заставил себя открыть глаза.

Открыв, тут же зажмурился, ощущая, как потекли слёзы.

Какая-то ублюдочная рожа включила невыносимо яркий и слепящий свет, видимо пытаясь воссоздать свет сверхновой.

Перевернулся с бока на живот, сгруппировался и начал слушать.

Шаги. Голоса. Скрежет металла. Льющаяся вода. Стоны от боли. Мольбы и предсмертные хрипы.

После слуха, пришло в дело включиться и обонянию.

Едва мои рецепторы заработали на полную мощность, меня едва не вывернуло наизнанку от атаковавших запахов.

Точнее, это была вонь, от которой можно сойти с ума.

Запахи немытых тел, пот, смешавшийся с кровью, миазмами естественных отходов, хлора и тошнотворной вони, приготовленной еды из самого дерьмого дерьма.

Яркий свет уже не так заботил и беспокоил, как желание узнать, куда же занесла меня злая судьба.

Привыкнув к свету, огляделся и выругался, не сдерживаясь в выражениях.

Я находился… в самой настоящей клетке.

Огромный серый коридор, освещённый тысячами ламп, был заполнен идентичными клетками, стоящими на приличном расстоянии друг от друга.

В каждой интерьер был одинаков: отверстие в полу для естественных нужд; небольшой кран в стене, над которым не до конца стёрлась надпись: «Вода холодная на пять минут каждые три часа».

Кусок тряпья в углу клетки, а рядом проржавевший поднос, на котором стояла миска с каким-то серым дерьмом и пластиковый стакан с коричневой водой.

Я поднялся, не веря своим глазам. Я был обескуражен.

Мужчины самых разных рас были заперты в клетках. Они были одеты в набедренные повязки, и ничего больше.

А я и вовсе был обнажён. Грязная «униформа» брошенным трупом лежала в груде тряпья.