Ключ от дома на холме и злодей в подвале

– Тогда почему только они? А охрана? Другие сотрудники центра, м? – злилась я.

Мне всё яснее становилось, что с мумией что-то не то. Не любила я сверхъестественные объяснения, но раз я могу видеть смерть, то почему мумия не может нести саму эту смерть?

– У меня всё. Распишитесь под вашими показаниями.

– Могу я взглянуть на… своих коллег? – спросила у полицейских.

– Извините, но…

– Прошу вас. Я тоже доктор. Может, я увижу что-то, что не увидели ваши сотрудники, – настаивала я.

И смотрела пронзительно, будто хотела, чтобы моё желание отразилось в его мыслях, и он согласился.

– Хорошо, – сдался полицейский. – Только быстро. Пропустите доктора Ван Мельсинг!

Кровь была всюду.

Море крови. Океан.

И хотя кровь немного высохла, здесь по-прежнему чувствовался ужас кровавой резни.

– Проходите только здесь. Не затопчите улики, – попросили меня.

– Да, я осторожно, – сказала в ответ.

Присела на корточки у первого накрытого простынёй тела. Взялась на ткань и отвернула её, чтобы тут же закрыть глаза.

Но потом усилием воли открыла.

Я должна была остаться с ними. Сжала руки в кулаки и не смогла сдержать слёз, что потекли по щекам.

Аня. Анечка. Анна. На её лице застыло предсмертный ужас, рот был раскрыт, словно убийца приговорил её к вечному крику.

Лицо иссушенное. Обескровленное.

– Такое ведь не сделаешь быстро, верно? – спросил меня криминалист. – Я не представляю, что могло высосать всю кровь. Вампир только…

У меня не было ответов.

Я поглядела на Анну и закрыла обратно её простынёй.

Глава 5

* * *

Элла

На обратном пути меня терзает ужас от того, что я увидела. Я пережила вместе с Аней и Юрой их смерть. Пусть не так ярко, когда я вижу будущую смерть. Но всё же… Приятного мало. Точнее, это ужасно, страшно, дико и очень больно.

Их руки и ноги молотили в предсмертных агониях, сердце умирало, потому что кровь… О Боже… Эта дрянь выпила всю их кровь!

Она словно устроила себе пир, набросившись на двух несчастных, впившись в шею, острыми как бритвы, клыками.

В больницу к Диме меня не пустили, и я ехала домой.

Родственники обещали позвонить мне и сообщить, когда он очнётся.

По щекам рекой текли слёзы.

Я до побелевших костяшек сжимала руль автомобиля и нажимала на педаль газа, обгоняя слишком медлительные машины.

Злость и колючая совесть хлестали, обдирая мою душу до самых нервов.

Боль чёрной тенью сковала сердце.