Его любимая девочка

«Зачем я ему нужна?!» – начала размышлять я, с силой сдавливая пульсирующие виски и расхаживая по комнате. Пиная ногами разбросанные вещи, бардак я устроила знатный, но мне было плевать. Судя по обстановке, этот человек не просто обеспечен – он вопиюще богат! «Значит, ему не нужен выкуп, – рассуждала дальше. – Тогда что? Шантаж? Но мои родители не занимают никаких важных должностей и в принципе имеют самый заурядный бизнес. Вряд ли такому человеку, как Джанабаев, будет интересна их сфера деятельности, да еще в провинции».

Я не могла понять его мотива. Зачем ему меня похищать? Быть может, он перепутал меня с кем-то? Скорее всего… Других вариантов не могла придумать. В конце концов, не влюбился же он в меня! Устав расхаживать туда-сюда, я начала молотить по двери то кулаками, то ногами и кричать, чтобы дверь немедленно открыли! Я слушала собственный крик до тех пор, пока не охрипла. С силой колотила в дверь, пока костяшки пальцев не закровоточили. Но никто меня не слышал. А если и слышал, то ему было все равно. Эта красивая комната превратилась для меня в тюрьму. Я спиной сползла вниз по запертой двери, на которой остались мои кровавые следы, и, уткнувшись лицом в согнутые колени, громко разрыдалась. Грудь от страха и отчаяния будто сдавило тисками. Происходившее было каким-то безумием! Такие вещи описывали в криминальных передачах и фильмах, но они не должны случаться в реальной жизни! И уж точно не с такими людьми, как я! Я не знала, что мне делать и как выбраться отсюда. Когда истерика немного отступила, на ее место вновь пришла беспощадная ярость. Я поднялась на ноги и в неистовом порыве бешенства разбила и просто вырвала с корнем все видеокамеры, которые нашла, а потом, все еще не чувствуя удовлетворения, схватила тяжелый резной стул и, замахнувшись, со всей силой швырнула его в окно. Стекло даже не дрогнуло. А вот от стула отлетели щепки. – Что за?!.. – опешила я. Снова схватила стул и едва успела замахнуться, как вдруг раздался щелчок и дверь, в которую я не так давно колотила разбитыми кулаками, открылась.  – Лена, опусти стул, – раздался ненавистный мне голос. – Стекло ты все равно не разобьешь, оно бронированное. Тяжело дыша, я сузила глаза и прошипела, не сдерживая ненависти и злости: – Немедленно отпустите меня! – Я. Сказал. Опусти. Стул. – Это прозвучало угрожающе. «Опустить, значит?» – Хорошо, – сказала не менее угрожающе и запустила стулом в Джанабаева.