Хозяйка дома Чантервиль

В одном сундуке сверкали чистым золотом монеты. Много монет!

А другой сундук до верха был наполнен драгоценными камнями!

– Вот это да… – прошептала я, не в силах выразить свои эмоции и оторвать взгляд от притягательного блеска. – А это не слишком ли.

– Мы благодарны вам! – воскликнул Гарри, не позволяя мне закончить предложение. – Ваши дары достойны заветного желания!

Ой, Гарри! Умница мой!

– Я переживал, что вы сочтёте наш подарок слишком скромным. Ведь вы, Оливия, сотворили истинное волшебство.

– Ну-у-у… Это была не я, а ябло…

Но Гарри меня снова перебил:

– Оливия очень скромна, она ещё не осознала могущество своего волшебства.

– Скромность украшает любую женщину, – изрёк Горгонат с полуулыбкой на губах.

Он подошёл ко мне и взял мою ладошку в свою могучую ладонь, склонился и очень осторожно, даже бережно поцеловал.

Губы кентавра оказались тёплыми и мягкими.

Но этот жест меня смутил.

Когда он отпустил мою руку, я спрятала её за спину.

– Буду рад новой встрече с вами, прекрасная и Великая, но скромная и робкая Оливия Чантервиль, – проговорил шаман.

Я лишь ему улыбнулась, чувствуя сильное смущение.

– Пошлите мне весточку о том, что всё хорошо и ваше желание сбылось, – обратилась я к молодому кентавру. – Я буду спокойна, когда узнаю добрую весть.

Кентавры поклонились мне и без лишних сантиментов и долгих прощаний, ускакали домой.

Портал тут же схлопнулся. Раз! И нет прохода в другой мир. Только трещина и осталась.

Если бы не сундуки с золотом и драгоценностями, то я бы решила, что мне всё привиделось.

– Ливи! Да мы теперь богаты! Ура-а-а! – заверещал на высокой ноте фамильяр, весело летая по комнате, и на скорости плюхнулся в сундук с драгоценностями. Несколько камней выбросило из сундука на пол. – Камешки мои заветные-е-е!

– Да, неожиданно, однако. Я-то думала за свою услугу попросить их хоть мусор со двора с собой забрать… А тут, сундуки с таким добром…

Глава 9

Джон Тёрнер

Неосознанно хмурил брови, оглядывая огромный зал, тщательно всматриваясь в лица приглашённых.

Если говорить откровенно, я не любил балы и подобного рода светские мероприятия.

Слишком много людей, много голосов, кривляний, жеманностей, лжи и масок, что люди надевают на свои лица, дабы быть кем угодно, но только не самими собой.

Притворство и лицемерие я считал самым отвратительными качествами.

Но деваться некуда.