Хозяйка дома Чантервиль

– Похоже, ты ещё более сумасшедший, чем я думал, – произнёс Перри после минутного молчания. – Или тебе так нравится мучить себя, Джон? Ты же едва выбросил её из головы и кое-как заглушил боль в своём сердце, как ты снова принялся за старое?! Посмотри на меня, инквизитор!

Перевёл скептический взгляд с огня на Перри и вздёрнул бровь.

– Она никогда тебя не любила, лишь играла твоими чувствами для достижения своей цели, точнее, чтобы подобраться к твоему… другу, которого больше нет. Она не достойна тебя, Джон.

Я сидел с каменным лицом, словно резкие слова друга, меня совершенно не задели.

Но Перри был абсолютно прав: я должен был передать дело Оливии своим помощникам. Не почину мне выписывать штрафы и напоминать о просроченных лицензиях.

Да, не по чину, пока дело не касалось леди Чантервиль.

Она Ангел.

Она Совершенство.

Она проклятая Мерзавка.

Меня и моего друга влюбила в себя, играла с нами и нашими чувствами. Несмотря на мои ухаживания, она выбрала его. И погубила.

– Вспомни о своей гордости, в конце концов, и найди уже кого-нибудь себе… Сколько можно в холостяках ходить? – проворчал дракон.

– Перри, – вздохнул я и отсалютовал ему своим бокалом. Потом сделал ещё один глоток и сказал: – Может, я и сумасшедший, но в таком случае – это самое сладкое безумие, что я испытывал.

– Ты действительно безумен, Джон, – с рычанием сказал дракон и встрепенулся. – Если не прекратишь свои издевательства над самим собой, то клянусь, я перегрызу Оливии Чантервиль её тонкое горлышко.

Я уставился на Перри. Тот смотрел в ответ свирепым взглядом. Фамильяры по своей природе призваны оберегать своего партнёра от различных бед, в том числе и душевных.

– Ты знаешь, что тогда я тебя никогда не прощу и разорву нашу связь, – напомнил своему другу и помощнику о старом разговоре.

– Я всё помню. И готов пожертвовать своей жизнью для твоего блага, – Перри был непреклонен.

– Нет. Ты не причинишь Оливии Чантервиль никакого вреда. Это приказ, – проговорил жёстко, усилив свои слова магией.

Шерсть Перри встала дыбом на несколько секунд.

Он мотнул рогатой головой и склонил её, демонстрируя покорность.

– Она какая-то другая, – нарушил я долгое молчание.