Днк, или Внебрачная дочь монстра

* * *

– А теперь, уходите, – сказал он и открыл дверь.

«Что? Не может иметь детей? Но… Этого не может быть! А как же Диана? Сестра не стала бы мне лгать… Никогда. В этом я уверена на миллионы процентов».

– Уходите… – повторил он каким-то страшным, злым, отчаянным и ненавидящим тоном.

Диана вдруг встала на ножки, прижала к себе своего любимого зайца сливочного цвета и посеменила в сторону Севастьянова.

Взгляд мужчины ожесточился при виде того, как малышка с серьёзным выражением на детском личике, приблизилась к нему и, посмотрев снизу вверх, протянула большому и грозному дядьке свою самую любимую игрушку.

– Ня! – воскликнула она и добавила что-то на своём детском.

Диана словно почувствовала дикую боль этого мужчины и решила отдать ему свою любимую игрушку, чтобы он больше не ругался и не страдал. Такая маленькая девочка, но уже с огромным сердцем, не любила, когда взрослые ругаются, кричат и создают негативную атмосферу вокруг.

– Ня! – повторила Диана, продолжая протягивать ему зайца, и даже, нетерпеливо притопнула ножкой.

– Мне не нужен твой заяц, – сказал Севастьянов и отошёл от двери или, сбежал от моей Дианы.

А я вдруг по-другому взглянула на этого хмурого мужчину. Подошла к своей малышке и взяла её на руки, а ногой закрыла дверь, чтобы любопытная секретарша, которая уже от усердия и любопытства чуть не растянула себе шею, не услышала того, что её не касается.

– Макар Демидович, то, что вы сказали – ещё не доказывает того факта, что вы не отец Дианы.

Вдруг, в кабинет Севастьянова влетела грозная охрана. Три амбала выглядели устрашающе. Неужели, он и правда, выкинет меня с ребёнком при помощи этих троих монстров?

– Макар Демидович, – произнёс один из них. – Нужна наша помощь?

Он сложил руки на груди и многозначительно на меня взглянул.

– У вас последний шанс уйти отсюда на своих двоих, – произнёс он зловещим тоном.

«Он меня совершенно не слушал и не услышал».

Я подхватила свою сумку, теснее прижала к себе уставшую малышку и почувствовала, как по щекам потекли обжигающие слёзы.

Прошла мимо отошедших с моего пути амбалов, и у дверей, немного замявшись, обернулась, и сказала:

– Вы сказали, что не можете… – запнулась на этом слове и увидела, как у Севастьянова сжались руки в кулаки.