Днк, или Верни моего ребёнка!

Потёрла их, стараясь унять внезапно возникшую головную боль.

«Раз Северский судья, то он должен будет понять, чем ему может грозить разглашение той ситуации, в которую он оказался втянут. Он должен будет отдать мне моего ребёнка. Другого варианта я не вижу».

Вздохнула и кликнула кнопкой мыши по фотографии.

Северский, судя по снимку, был мужчиной высоким. Костюм не скрывал его спортивного телосложения.

Лицо.

Это было лицо хищника – опасное, резкое. А взгляд такой, что даже от снимка я ощутила его мощную ауру власти и жёсткости.

Этот человек привык командовать. Привык отдавать приказы и вершить судьбы.

Холодные, льдистого цвета глаза отражали внутреннюю силу и грозный характер своего владельца.

Я отчётливо почувствовала в нём волю и энергию человека, который способен бороться с любыми вывертами судьбы.

«Чёрт…», – пробормотала про себя, чувствуя, как сердце сжимается от страха. – «Как же мне с ним договориться? Почему-то я уже уверена, что этот человек откажется вернуть мне сына…»

Одна только мысль, что у меня может ничего не получится, вызывала панику и ужас.

Руки тут же начинали трястись, а глаза наполняться солёной влагой.

«Хватит!» – рявкнула на себя. – «Хватит быть тряпкой! Ты сильная и всё сможешь! Всё получится! Я горы сверну, если понадобится!»

– Да, я ставлю на карту жизнь четырёх людей… – пробормотала я вслух. – Но я постараюсь быть предельно осторожной, внимательной и тактичной. Я предложу семье Северских навещать моего сына. Да.

Я зашагала по комнате, стараясь справиться с волнением, размышляя и выстраивая заранее невероятно сложный разговор.

Снова села за ноутбук и нашла прямой рабочий телефон Северского. Вбила его себе в телефон и стала думать, какую причину сказать, чтобы он со мной встретился.

Думала долго.

Выпила три чашки кофе, шагами измерила свою квартиру, но как назло, никакой дельной идеи в голову так и не пришло.

Объяснить суть вопроса сразу по телефону – не вариант.

Разозлилась на себя и решила прибегнуть к избитой лжи и представиться журналистом.

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Улыбнулась, усилием воли настраивая себя на дружелюбный разговор. Северский не должен слышать в моём голосе отчаяние и страх.

Снова несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Нет никаких причин волноваться.