Чудовищные будни красавицы

– Что ты бормочешь женщина? – процедил брюнет. – Я задал тебе вопрос, отвечай!

А что отвечать? Да и язык у меня словно узлом завязался и отказывался работать.

Шок – это сильная эмоция.

С пола раздался стон и мужик, которого я от души треснула статуэткой, очнулся и выругался.

Посмотрела на его лицо и сглотнула.

Барон Филипп Майлз и граф Виктор Харрис собственными персонами.

Кажется, я сошла с ума.

Или это розыгрыш?

Точно! Это розыгрыш!

– Кто вас послал? – отмерла я, внушив самой себе, что это и правда чья-то неудачная и даже злая шутка.

А за кухонный гарнитур и вообще погром выставлю огромный счёт! – Это кто-то из издательства? Или Ксюша обнаружила у себя странное чувство юмора? Отвечайте или я прямо сейчас вызову полицию!

Обвела рукой разгром на своей когда-то милой кухне и рявкнула:

– Вы разгромили мне кухню! Уничтожили её! Сволочи!

На глаза набежали горячие слёзы. От злости сжала руки в кулаки и только что ногами не затопала.

Брюнет небрежно отпихнул от себя носком чёрного сапога осколок моей кружки и с холодом в голосе медленно и чётко проговорил:

– Женщина, ты действуешь мне на нервы.

Немедленно верни нас обратно в наш мир.

– Харрис, есть кто-то, кому ты не в силах противостоять? – усмехнулся русоволосый, трогая ушибленный лоб, на котором уже набухал огромный шишак. – Вот же огрела меня шальная.

Две пары глаз впились в меня испытующим взглядом, явно требуя ответа. Захлопала глазами, смахнула слёзы, которые вопреки моим желаниям всё же покатились по щекам.

Шмыгнула носом и по возможности деловым тоном заявила, стараясь при этом не думать, что стою перед двумя взрослыми мужиками в шёлковых шортиках и маечке на бретелях нежного ванильного цвета:

– Разочарую вас, господа, но я не знаю, как вас вернуть домой. Я вас не вызывала, не вытаскивала, и вообще ничего не делала. Магией не владею, заклинаний не знаю, так что эти вопросы не по моей части.

Блондин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я выставила вперёд руку, призывая молчать и продолжила тоном недовольной училки, почти изрыгающей пламя:

– А раз я не причём, а вот вы как раз нанесли мне ущерб в виде разрушенной кухни и всей кухонной утвари, а также напугали до полусмерти, и, теперь вы мне много должны! Но так как я не желаю видеть вас в своём доме, то готова незамедлительно обо всём забыть, в том числе и о вашем существовании, если сейчас же уберетёсь отсюда.