Конь Огненный

И немедленно получил суровое:

– Самара, не засоряйте эфир, – с базы.

Глеб улыбнулся. Это был своего рода ритуал – попытка диспетчеров базы привить летчикам подобие железной дисциплины, когда шаг в лево, шаг в право считается побегом, прыжок на месте – провокацией. И демонстративный, слегка позерский игнор этих попыток со стороны самих асов.

Просто такая игра. Все знали, что приказ парни выполнят, а остальное – шелуха от семечек.

Основная программа полета была выполнена, и Самара уже собирался поворачивать на базу… когда появилось ЭТО.

Эти штуки просто возникли из ниоткуда прямо перед носом самолета. Больше всего они походили на… Да на два топора без топорища, к которым какой-то шутник-извращенец присобачил реактивный движок.

– Ммать! – в шоке выдал Самара, – что за глюк пьяного дровосека?

– Самара, что происходит? Доложите обстановку? Ты там НЛО зсек?

– Чтоб я еще понимал, – пробормотал летчик.

– А как оно выглядит? – заинтересовался диспетчер.

– Как топор…

Сделать обстоятельный доклад "Ярославлю" Глеб не успел. И сманеврировать не успел – все произошло слишком быстро, даже для него, привыкшего к жизни на сверхзвуке.

Перед носом самолета вдруг словно открылось окно в небе, самолет с разгону влетел туда, дернулся, словно пробил невидимую преграду. Приборы мигнули… Потом еще раз – и сдохли!

– Песец! – сказал Женька. И оказался прав на все сто. Это был именно он – полярный лис с Чукотки со всей своей пушистой родней.

На современных машинах «штопор» – это не фигура высшего пилотажа, а самый быстрый и верный способ угробиться. В здравом уме и твердой памяти ни один авиатор машину в штопор специально не загонит, а уж если такое случилось, надо срочно катапультироваться. Хотя из этого положения катапультироваться тоже хреново… но все же какой-то шанс. Однако, ни Самара, ни, тем паче, Кореец, даже не подумали о катапульте.

Вцепившись в штурвал, Самара изо всех сил рванул его на себя, преодолевая дикую тяжесть собственного тела, вдавившую его в кресло. За полторы минуты этого безумного боя земля и небо столько раз поменялись местами, что нынешняя их свистопляска уже не имела особого значения, Глеб все равно не мог сориентироваться ни визуально, ни по приборам… А компьютер после встречи с «летающим топором», похоже, был в коме.