Инсайдер

Аппарат работал, издавал непонятные звуки, прилично вибрировал, но зверька не было слышно. По шлангам к установке проходила охлаждающая жидкость, а по другим трубочкам сливалась нагретая, отработанная. По истечении сеанса, спустя добрых полчаса, Аркадий открыл дверку саркофага. Удивленно осмотрел контейнер, но мыши не было, она как будто испарилась, хотя не полностью – осталась только лужица.

– Она исчезла! Макс, неужели получилось, неужели мы это сделали? Так легко! – ученый радостно хлопнул в ладоши.

Они обыскали весь контейнер, весь аппарат, всю лабораторию, но мыши так нигде и не было. О своем опыте молодые специалисты сообщили на утреннем собрании, потому что должны были докладывать обо всех проходящих экспериментах и разработках. Директор НИИ очень любил контроль, поэтому парни встретили шквал негодования. Начальник отдела орал:

– Да нас с твоими установками закроют к чертовой матери! Займись делом уже, иначе я вышвырну вас с вашим саркофагом.

Другой престарелый научный сотрудник голосил не тише:

– Ну и куда ты мышь отправил? Главное, как собираешься вернуть объект исследования? Установка опасна! Если бы кто-то из вас, дураков, туда залез – отвечал бы наш Константин Васильевич! Мое предложение – закрыть эти опыты, немедленно!

– Ребят, отправьте меня, а? Василич, разреши, мне во как надо! – показывая ладонью поперек горла, заявил сотрудник средних лет в очках и добавил грустно: – К нам теща на месяц приезжает.

Возразить друзьям было нечего. Ни на один вопрос ответа не нашлось, но они должны были доложить обо всем начальству, хотя сейчас уже жалели об этом. Конечно, это событие перевернуло всю спокойную работу отдела с ног на голову. Событие стало главной темой утреннего собрания, которое перенеслось из кабинета директора в лабораторию Беленького.

Из всего сказанного молодые люди сделали вывод: чтобы продолжать свой эксперимент, придется днем делать вид, что они работают, а ночью доводить начатое дело до ума.

Наконец собрание закончилось, сотрудники удалились, хлопнув при этом дверью, голоса постепенно стали смолкать в гулком коридоре на четвертом этаже института.