Весенняя ловушка

Недовольная тем, что не смогла отвертеться от навязанного жильца, Вася демонстративно не сделала ни единой попытки его поддержать. Мужчине пришлось, помогая себе костылем, идти десяток метров самому по скользкой дорожке до крыльца Василисиного дома.

Старый дом, доставшийся Василисе по наследству от деда, был разделен на две части огромной выбеленной русской печкой и примыкавшей к ней одним боком небольшой ванной комнаты, в которую можно было попасть сразу из прихожей.

Первая дверь вела в правую часть дома, где по правой же стенке, пристроилась небольшая кухня.

Под большим окном, смотрящим на улицу, втиснулся стол. Слева от стола, почти на четверть комнаты растянулся широкий диван с высокой спинкой, застеленный теплым черно-белым пледом на который и опустился Марат, едва зайдя внутрь.

За дверью слева скрывалась большая комната с двуспальной кроватью и с огромным трехстворчатым шкафом, дверки которого украшала тонкая резьба. Дубовый комод, с примостившимся на нем телевизором, завершал обстановку.

Василиса ничего здесь не меняла после смерти деда.

Все эти вещи напоминали о долгих летних днях, проведенных здесь, когда она была ребенком.

Новая, современная бытовая техника без труда вписывалась в деревенский дом. Дед обожал прогресс и отлично разбирался в новых гаджетах. Прекрасно разграничивая действительно нужные вещи, типа микроволновки, от бытовой техники на один день, типа электрошашлычницы.

Современные же технологии позволили провести в дом водопровод и соорудить ванную комнату с настоящей небольшой ванной, что было редкостью в таких деревенских домах.

Дедушка, еще до болезни, сделал это, чтобы привыкшая к городским удобствам Василиса, чувствовала себя здесь, как в городской квартире.

В этот старый дом, после смерти деда, она приезжала всегда одна. Муж деревенскую жизнь не любил, предпочитая проводить отпуск в других, более цивилизованных местах.

– Ты живешь здесь одна? – поинтересовался Марат, с любопытством наблюдая, как девушка ловко ободрав бересту с березового полена, растапливает печь.

За день она остыла, в доме стало неуютно от пробирающей до костей сырости деревянного сруба.

– Да, – коротко ответила Василиса. Ей не хотелось говорить. Ее все еще немного тошнило, и было отчего-то чуточку стыдно за старую мебель, за вышарканный пол, за закопченный чайник стоявший на печке и в котором получалось заваривать особенно вкусный со смородиновым листом.

Она сама не понимала, отчего возникло это чувство перед незваным гостем.