Голодная

Наверное, так выглядели боги древнего Олимпа, или безжалостные воины, которые сумели пережить не одну битву, сражаясь насмерть за своего короля, некстати представила Шерил. Она молча уставилась ему в центр груди, заворожено наблюдая, как капелька пота сползает по загорелой коже, цепляя волоски и оставляя за собой мокрую дорожку. Девушка совсем забыла, какое впечатление он производит на нее своим присутствием. Словно человек из другого мира. Мира жестокого и несправедливого по отношению к безобидным девушкам, скромным студенткам исторического факультета.

– Вот она, причина моего поражения, – беззлобно воскликнул Руслан, стягивая шлем с головы и прерывая затянувшуюся паузу. – Добрый день.

– Здравствуйте, – нашла в себе силы, вежливо ответить, Шерил.

– Чего тебе? – грубо спросил Макс, не подхватив эстафету учтивого приветствия.

– Я хочу уйти. Прикажи своим людям, чтобы открыли ворота.

– Нет.

– Нет? – переспросила Шерил. – Что значит – нет?! Ты вчера сказал, что мне не стоит ходить по ночам. Сейчас утро, светло, значит, я могу безопасно добраться до дома.

– Я сказал, что пока ты побудешь здесь. Я еще не решил, что с тобой делать.

– Так решай скорей, мне нужно попасть домой, – Шерил набралась смелости и посмотрела ему в глаза. За спиной услышала смешок Руслана.

Взгляд Макса лениво скользил по ее лицу, казалось, он считает веснушки на ее носу.

– Ты. Останешься. Здесь. Так надо.

Под его пристальным взглядом всякое желание отстаивать право на свободу моментально замерзло и раскололось на тысячи хрустальных осколков. Он не стал дожидаться, когда она придет в себя, через перчатку взял ее за плечо, развернул и, довольно чувствительно, подтолкнул к выходу.

– Теперь иди, найди себе какое-нибудь занятие.

***

Так началось ее заключение в Успенском особняке. Макса в тот день она больше не встретила. Отчего вовсе не расстроилась, напротив, была этому несказанно рада. Воспоминания об утренней встрече вызывали непроизвольную дрожь и невнятное чувство, что не замолчи она вовремя, встреча могла для нее закончиться куда хуже, чем просто толчок в спину.