Договор без права расторжения

Стас видел Уварова насквозь – деревенский бизнесмен вздумал стать главным и единственным хозяином здешней земли, с самого начала обозначив роль нового знахаря на ступени у своих ног.

– Марьяна говорила, ты лошадь ищешь?

– Было бы неплохо, – подтвердил Стас, отметив резкую перемену в поведении Уварова. Едва тот понял, что Стас не намерен возражать, он сразу подобрел, расслабился, снисходительно глянул на Стаса, словно царь на своего подданного.

– Зачем тебе лошадь? По болоту на ней не поскачешь.

– Я собирался патрулировать вокруг болота, – не стал скрывать Стас свои планы, все равно о них уже всем известно.

– Лишние хлопоты. От судьбы не уйти.

– Может, ты и прав… – протянул Стас.

– Лошадь возьмешь у Егоши. Скажешь, я велел, – вдруг заявил Уваров. – Неплохая идея с лошадью. Так ты быстрее освоишься на местности. Захар-то всякую живность презирал. Говорил, что на скотине сидеть все одно, что на навозе стоять… Но если узнаю, что ты по-прежнему болото высушить мечтаешь, разговаривать уже не за рюмкой будем.

Четко и ясно. Вручив Стасу напоследок две бутылки дорогого коньяка, Уваров, небрежным кивком головы на дверь, дал понять, что аудиенция у барина подошла к концу.

Никак не отреагировав на покровительственное похлопывание по плечу, Стас двинулся на выход. Коньяк обещал скрасить его одинокий вечер.

Распахнув дверь, Стас неожиданно наткнулся на Марьяну. Подслушивала она что ли? Проигнорировав ее неодобрительный взгляд, Стас протиснулся мимо женщины в узком коридоре и, напоследок звякнув бутылками, зажатыми в одной руке, с удовольствием покинул офис местного олигарха.

К полуночи Стас признался себе, что коньяк и одиночество – плохой коктейль. Пьяный мозг не хотел принимать необходимость сна и упорно ворошил воспоминания. Они заставляли сердце биться чаще и сильнее, от чего тупая боль в груди нарастала, мышцы стянул противный спазм, не давая возможности глубоко вздохнуть. Лишь под утро его сморил тревожный сон, и он не слышал, как заходила Марьяна. По привычке, ворчливо ругаясь себе под нос, она навела порядок на скорую руку, обновила в холодильнике молоко, свежий хлеб выложила на стол.

* * *

Золотая осень промелькнула, и потянулись монотонные, однообразные серые дни. Казалось, что небо навечно затянула сизая пелена, а солнце навсегда сбежало, подсунув вместо себя блеклое пятно, едва проглядывающее сквозь плотную пелену.