Ёшка

– Анастасия Павловна, – поцеловав ее руку, почтенно поклонился Иван.

– Спасибо за гостеприимство граф. Я была приятно удивлена, – призналась княгиня.

– Всегда буду рад видеть вас в своем доме!

– Что же, теперь мы ждем в гости вас.

– Я приеду за вашей прекрасной дочерью!

Иван взглянул на Данту. Скромно опустив глаза, она стояла чуть в стороне. Он вдруг вспомнил то, что произошло между ними только что в доме. К груди прихлынул жар, сердце забилось чаще. Он почувствовал сильное возбуждение и тут же одернул себя в мыслях, чтобы не выдать своего состояния.

– Спасибо вам, что на этом свете есть Данта.

– Я и представить не могла, что Господь наградит мою дочь таким хорошим человеком, – растрогавшись, произнесла Анастасия Павловна. Она поцеловала его в лоб, – до встречи!

– До встречи, – ответил Иван.

Он помог Анастасии Павловне сесть в экипаж и, подойдя к Данте, сдержанно поцеловал ее руку. Не сводя с нее глаз, Иван усадил ее в экипаж к сестрам и, сделав над собой усилие, закрыл за ней дверь.

– Ну, что ж, отец, – вздохнув, сказал Иван, – Так долго мы к этому шли и так быстро прошли мимо.

– Жизнь не стоит на месте, – ответил Владимир Кириллович.

– Да, понимаю, у вас дела, они не ждут.

– У нас еще будет время поговорить, увидимся дома.

– Мой дом здесь.

– Что ж, ты сделал свой выбор. Значит, будем ждать не домой, а в гости. – Владимир Кириллович грубо хлопнул сына по плечу. – Увидимся, – и пошел в экипаж.

– Я буду скучать, мама, – произнес Иван и обнял ее.

– И я.

– Елизавета Петровна, нам пора, – тут же сказал Владимир Кириллович.

– Останься, – еще раз попросил Иван.

– Не могу.

– Я так долго ждал этой встречи.

– Прости, сын.

– Елизавета Петровна, – прикрикнул Владимир Кириллович.

– До встречи! – поцеловав Ивана в лоб, сказала она и пошла к своему мужу. – Так нельзя, – упрекнула она, поднимаясь по ступенькам экипажа. Владимир Кириллович демонстративно отвернулся.

Первый экипаж тронулся. Иван проводил их взглядом. Когда он увидел красивое и грустное лицо Данты, которое пронеслось мимо, сердце его вновь забилось чаще. А потом, во второй повозке, Иван увидел доброе лицо матери, ее прощальный взгляд. В этот миг он понял, что его жизнь изменилась. Как прежде, уже никогда не будет.

Вскоре вдали растворился шум подков, цокающих о выложенную из камня дорожку, а через несколько минут из вида исчезли и сами повозки.