Болотница

Тихо-тихо скрипнула входная дверь, едва слышно зашуршали мелкие камушки, которыми была посыпана дорожка вокруг дома, и из-за угла показалась знакомая фигура – в темноте выделялся светлым пятном крестьянский сарафан в мелкий цветочек. Только двигалась она совсем незнакомо. Плечи чуть сгорблены, руки висят вдоль тела, будто плети, ноги словно и не сгибаются в коленях, но движения все очень осторожные и тихие. Фигура подняла голову и медленно огляделась, будто прислушиваясь. Мне показалась, что ее лицо растянуто в той же страшной улыбке.

Почему я решила, что сущность, которая прикинулась моей мамой, будет сидеть дома? Наверняка в темноте и на улице она чувствует себя свободнее, чем в помещении. Я вдруг подумала, что в том углу кухни, куда смотрела не отрываясь мама, на стене висела маленькая иконка. Я даже не обращала внимания, кто там изображен. Что, если при свете дня, пока было видно изображение на иконе, ничто злое не могло сдвинуться с места и навредить мне? Мне и маме…

Я не могла назвать ее мамой, но и называть ее зомби у меня язык не поворачивался.

Зомби могли быть кем-то другим, и плевать на них, а это моя мамулечка…

Вдруг я четко поняла, что если сейчас начну звонить папе, то эта сущность безусловно услышит меня. Если она подойдет к яблоне, то я точно не смогу спуститься. Сколько она будет здесь стоять? А вдруг она лазает по деревьям? У мамы это всегда неплохо получалось…

Я чуть не заорала, когда рядом со мной послышался шелест.

Но это только ветер пошевелил листья старой яблони и донес до меня болотный запах – совсем слабый, но внезапно вызвавший рвотный рефлекс. Я с трудом сдержалась.

Темная фигура у дома продолжала стоять на том же самом месте, на углу дома, будто принюхиваясь. Мне показалось, что она смотрит прямо на меня.

Вот медленно-медленно пошла вдоль дома, мимо окон, будто что-то потеряла. Мне даже на мгновение представилось, что сейчас мама заберется обратно к себе в комнату через окно, но она прошла мимо до угла, где снова остановилась и стала смотреть на участок, медленно поворачивая голову туда-сюда.

Действительно принюхивается. Самое ужасное, что лунный свет отражался от ее глаз, так что они блестели, как у кошки, но только отблеск был тусклым и каким-то неживым. Это было настолько жутко, и неестественно, и невозможно, что мне пришлось до боли сжать зубы, чтобы не заорать.

У меня начали затекать ноги, но я боялась пошевелиться.