Когда ангелы плачут…

Едва Сергей успел войти, как из кухни раздался привычный резкий крик: «Се-ре-е-е-ежа»! Юноша содрогнулся, но тут же нацепил на лицо натянутую улыбку. Мать не любит, когда он стоит с «постной миной».

– Как дела в школе, Сережа? – зычно спросила мама, строго глядя из-под лохматых бровей.

Мать у Сергея была высокой, крупной женщиной. Она воспитывала сына одна. Отца он никогда не знал. Ему было известно о нем лишь то, что он «негодяй и подлец», «бесполезная особь мужского пола» и «бесхребетная амеба». Такими эпитетами мать часто награждала и Сережу за любую провинность и отступление от правил.

– Всё хорошо, мам, – коротко бросил Сережа, стараясь не смотреть ей в глаза. Она хорошо умела считывать ложь, и Сергею не хотелось признаваться, что он ходил в кино с Машей. Маша не нравилась его маме. Она называла ее «вертихвосткой» Ее умному мальчику не по пути с такой легкомысленной особой.

– Снова встречался с Машей? – испытующе посмотрела на Сережу мама.

Язык Сергея прилип к небу и стал совершенно сухим и жарким.

Он знал, что если соврет, то мать всё равно найдет доказательства и улики. В этих вопросах она разбиралась как полицейская ищейка.

– Ты видел, как она одевается? Она слишком избалована и расхлябана. Какое будущее ее ждет? Сложит ручки, сядет на шею, и будешь ты, милый, всю жизнь пахать, пока она будет ходить по салонам и магазинам. Знаем мы таких особ! И не думай! Девочки потом. Как там пелось? «Первым делом, первым делом самолеты. Ну а девочки? А девочки – потом»! И не зря такие песни раньше пели! У моей подруги подрастает дочь, твоя ровесница.

Когда вы закончите учебу, устроитесь на работу, мы вас познакомим. А там, глядишь, через два года свадьбу сыграем. Совершенно интеллигентная семья. Чтобы я больше, не слышала о твоей девице, иначе, ты знаешь, разговор будет совершенно другой!

Сергей снова кивнул, понуро опуская плечи.

– Мне думается, у тебя много свободного времени, раз ты тратишь его на легкомысленные прогулки. Я планирую записать тебя на фортепиано.

– Фортепиано?! – у Сергея округлились глаза от ужаса. Он совершенно не хотел заниматься музыкой. Мало того что он ходил в бесчисленное количество кружков и секций, посещал репетиторов, так еще теперь заниматься позорным фортепиано?

Сергею требовалось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы соответствовать ожиданиям матери и не терять лицо в классе. Одежду, которую давала ему мама, он снимал за поворотом, у мусорных баков.