Школьные тайны и геометрия первой любви. Американские приключения русской учительницы

Большинство из них – конечно, «свободные и счастливые» женщины и дети.

– Да это чушь какая то! Может, это всё эмигранты, из других стран?

– Есть там и эмигранты. Но 43% этих несчастных – это белые американцы. А что ты удивляешься? Каждый день в нашей самой лучшей стране голодают 49 миллионов человек. А ещё два миллиона детей живут на улице, потому что они бездомные.

– Ну, знаешь, это ещё проверить надо. Может, они…

– Такую свободу сами выбрали? – опять прервала я его, – Замусоленный, надо сказать, либеральный аргумент.

– Да ты мне не даёшь слова сказать! – попробовал рыкнуть мистер Рок. Я решила доесть пирог (хотя бы из принципа!) и занять рот более приятным делом, чем говорить что-то тому, который тебя всё равно не слышит.

– Продолжаю. В свободной стране, между свободными мужчиной и женщиной, нет и быть не может никаких обязательств. И никто ничего никому не должен. Точка.

Я согласилась с последним аргументом и поставила жирную точку на наших отношениях.

Но, к великой своей досаде, я стала учиться играть по мужским правилам.

Встречи – от скуки. Отношения – как получится. Привязанность – упаси господь. Ревность – а что это такое, вообще?

Те типы, которые мне попадались, были один другого паршивее.

Каждый умудрялся вытаскивать самое плохое из меня. И это плохое получало жизнь.

Один оказался активистом «Движения за права мужчин». Из тех, кто возмущается даже недельным отпуском женщине по беременности и ходит в пикете с подушкой на животе, требуя равных отпусков мужьям.

Второй был просто… уродом. Однажды, когда я ждала его из колледжа у него дома, ко мне «подкатил» его папаша. Так как к тому времени я занималась автоспортом (уговорила меня Винсия), то 3 раза в неделю у нас были силовые тренировки. Перед вождением. Я неплохо дралась. И ещё лучше умела себя защитить. Скоро «папа» валялся возле дивана, прикрывая руками всё, что я ему отбила, и истошно кричал. Пришёл мой бойфренд. И сразу накинулся с кулаками на меня. Оказалось, что это он попросил «папу» соблазнить меня, так как хотел проверить, будет ли он, бойфренд, интересен мне, достигнув возраста своего папика.

Следующий оказался совсем «странным». Назову это так. Он был очень ласковым. Чесал меня за ушком. Любил погладить мне спину, когда я с хрустом и больной шеей поднималась из-за компьютера (я писала свои первые статьи для музыкального журнала). Любил в шутку потереться со мной носом. Интересовался панк роком.