Лавка «Любовные снадобья»

В Шэббидоле небось до сих пор выгребные ямы?

Лиза не знала, как там в Шэббидоле, но в Шебекино, где жила баба Прасковья, туалетом служили домики неизвестного архитектора во дворах.

– И что теперь делать? – с надеждой посмотрела на Корнелию Лиза и тут же вспомнила прошлую ночь и огневец. Так-так-так! Но надо подождать. За это кошка еще успеет получить, сначала вопросы более насущные.

– Научись уже пользоваться собственными силами, – усмехнулась Корнелия, – или будешь вся в мозолях да грязи.

– Да как научиться-то? – разозлилась Лиза.

– Кофе можно и без магии сварить, – закатила кошачьи глаза рыжая. – А для дел посерьезнее поищи старые книги рецептов. У бабули в кабинете все есть. Там все подробно описано, как да что.

С этими словами Корнелия схватила банку с порошком, сдобрила им все вокруг, даже на зеркало и унитаз сыпанула, раскидала по комнате щетки и тряпки, три раза щелкнула пальцами обеих рук, три раза топнула и громко свистнула.

– Ого! – изумленно захлопала глазами Лиза, но тут же опомнилась и ухватила за рыжие кудри уже собравшуюся обратиться Корнелию. – Стоять, рыжая! – Лиза вперилась в Корнелию взглядом. – Это ты такая добренькая сегодня, потому что знаешь, что рыльце в пушку?

– Какое еще рыльце? – возмутилась Корнелия. – У меня, между прочим, очень аристократическое личико.

– Я сейчас тебе это аристократическое подправлю, – пообещала Лиза.

– Огневец не горит, – возразила рыжая, пытаясь вытащить из Лизиных цепких коготков свои волосы.

– Да я чуть голая не осталась, а тут как раз этот прибежал, полил меня дерьмом. Фу!

– О! Значит, познакомилась с нашим Ричардом Файергардом? Красавец, правда? – мечтательно мурлыкнула Корнелия, наконец-то вырвавшись из рук Лизы.

– Я не рассмотрела, – огрызнулась та.

– Ну-ну, – засмеялась кошка, – ну-ну.

И убежала, мелькнув рыжей шерстью.

Глава 10

Довольная Лиза любовалась делом рук своих. Ну или не совсем своих. И не совсем рук.

Щетки-тряпки отскоблили всю ванную комнату, а Лизе лишь осталось – больше для виду и успокоения собственной совести, чем из-за необходимости – протереть все насухо.

Деревянные стены и полы больше не были прогнившими, а казались сложенными из только что спиленных-сваленных брусьев.