Телохранитель. Почти правдивая история

И куда он только поместился в этих десяти квадратных метрах хрущевки, перестроенной под офис? Но поместился же, и еще воздуха хватило, чтобы довольно громко спросить:

– Кто последний?

Бабульки, глядя на высокого блондина в дорогом черном плаще, скорчили физиономии мерзких гремлинов, готовых в ответ рыкнуть: «Чё приперся, фраер?» Барышня в малиновом плаще, недовольно хмыкнув, отвернулась, а дедуля, сидя на единственном в отделении стуле для посетителей, чавкал, сопел в усы и теребил клюку. Экономист, завидев потенциального клиента, встрепенулся.

– Я, – робко отозвалась Лариса, оборачиваясь к посетителю, – но за кем – не знаю.

Очередь недовольно фыркнула, а бабка изрекла нечто вроде: «Молодые, постоят!» К чему это было сказано – не ясно. Она не намеревалась пропускать? И без того очевидно, что ни Лариса, ни молодой человек не собирались лезть вперед и разталкивать локтями пенсионеров.

– Как всегда, – вздохнул парень, закрывая спиной дверь, потому что другого места в маленьком уютненьком отделении просто не было.

Именно благодаря этому, он напоролся на очередную порцию негатива в собственный адрес. Женщина, вышедшая из кассы, столкнулась с ним нос к носу, когда пыталась засунуть в авоську огрызки квитанций.

– Чё дорогу перегородил!? – возмущенно гаркнула она.

Молодой человек, пожав плечами, отошел в сторону, но женщина, по-видимому, не исчерпала свой запас колкостей.

– Ходют тут всякие!

И вышла прочь. Когда-то и она была молодой и красивой, но злоба сожрала все хорошее, что некогда жило в душе этого человека. И остались только очереди, квитанции, скудные заработки и зависть к молодым и перспективным. Упущенная, так сказать, молодость.

Лариса ошарашено глянула вслед обидчице и грустно улыбнулась. Точнее, вздохнула, осознав, что и она сама лет через тридцать может превратиться в такое ворчащее и вечно недовольное создание с потерянной жизнью.

За молодым бизнесменом к тому времени появился хвост из не менее мрачных пенсионеров, нежели те, что покидали банк довольными, но с совершенно опустошенными кошельками.

– Девушка, – вдруг обратилась жертва гневных тирад к Ларисе, и она утонула в его прекрасных синих глазах.