Кротовая нора

Я решила воспользоваться возможностью и уйти из Аудиенц-зала до того, как закончится разговор канцлера, стала выходить из своего убежища-угла, как услышала, что где-то рядом открываются двери. Я замерла и прислушалась. Там, за дверью, раздались удаляющиеся от меня шаги.

«Есть несколько вариантов, куда он выйдет», – прикидывая план дворца в голове, думала я. – «В Белую столовую, и потом сюда, или из Белой столовой в сторону Китайского кабинета. Может из буфетной выйти и пройти через служебную комнату и выйти к лестнице у Дубового кабинета, вариантов много».

Времени прошло достаточно, в Аудиенц-зал никто не вышел, за дверью комнаты было тихо, я снова решила попытаться ускользнуть из зала. Я на цыпочках, поднимая платье, сделала несколько шагов.

– Иди сюда, – раздался голос Алексея Петровича.

Я остолбенела.

«Что мне делать, что говорить, дурочкой прикинуться? Я и так дура», – мгновенно пронеслось у меня.

– Заходи и быстро, у меня для тебя важное поручение, – продолжил он.

Я медленно повернулась и поняла, что дверь закрыта и все это говорилось не мне. Я нервно захихикала и тотчас же закрыла рот рукой.

– Слушаю, Алексей Петрович, – с акцентом произнес мужской голос за дверью.

– Следить за де Бомон, изъять всю переписку, особенно обыскать книги.

– Слушаюсь.

– Беспорядка не наводить.

– Слушаюсь.

– Все, что найдешь, сразу ко мне.

Больше я не стала слушать и ждать. Я побежала, стараясь не поскользнуться и не упасть на паркете. Проталкиваясь через толпу у столов в Тронном зале и ловко управляя фижмами на платье, я продолжала думать о том, что мне удалось услышать.

Я помнила по истории, что Бестужев радеет за англичан, в свое время он все сделал для того, чтобы удалить от двора Лестока и Шетарди, и рассорить Елизавету с французами. Шуваловы и Воронцов, наоборот, хотят восстановить отношения с Людовиком. Я знаю, Англия заключит договор с Пруссией, и что Франция, Австрия и Россия будут воевать в семилетней войне против Пруссии.

«Нельзя допустить, чтобы история изменилась, если письмо Елизаветы не дойдет до Людовика», – думала я, остановившись в Аванзале, и высматривая Дмитрия или Екатерину Андреевну. Я не увидела их, тогда я решила идти в танцевальный зал.

«Я не имею права вмешиваться в историю. Кстати, та француженка с книгой, с которой я столкнулась в парке, и которую видела в зале, не де Бомон ли?» – стала рассуждать я, – «точно, она, де Бомон», – решила я.