Теремок

Тогда паучище набрал в рот свой ядовитый воды из самовара и прыснул в лицо Мухи. Муха пришла в себя, увидела выпученные четыре пары паучьих глаз и снова упала в обморок и даже более глубокий.

И тут послышался зычный комариный писк, это Комар Комарович летел на выручку Мухи. Воинственный писк приближался, и на балконе появился писаный красавец Комар Комарович – тонкий, стройный, воздушный и одухотворённый с сабелькой наголо.

– Почто ты, Паук безобразный, над девушкой Мухой измываешься? Сейчас я тебя зарублю.

– Иди поближе, комарик ты мой маленький, комарик ты мой вкусненький, я тебя мигом проглочу, не побрезгаю.

– Подавишься, господин Паук Крестовик. Сам я к тебе не пойду, а поймать ты меня не поймаешь, потому что хоть глаз у тебя и восемь, а не видишь ты ничего, лишь силуэты можешь видеть и общие очертания.

– Ничего, дорогой комарик, не переживай. Сейчас с Мухой покончу и за тебя возьмусь. – и кинулся паучище к Мухе и хотел свои два зуба-хелицера вонзить в нежную хитиновую кутикулу (кожицу) тела Мухи.

Тут Комару Комаровичу ничего не оставалось делать, как взмахнуть сабелькой и отсечь непутёвому Пауку голову. Покатилась паучья голова, покатилась и под стол закатилась, а тело на пол осело. Разрезал Комар Комарович все узлы и узелки паучьей сети, освободил Муху из тенет вражеских. Очнулась Муха, взглянула на своего освободителя всеми своим шестью тысячами маленьких глазиков и очаровалась таким красавцем. А Комар Комарович, не будь дурак, Мухе сразу предложение сделал, замуж позвал, а Муха без раздумий и согласилась.

Первыми прознали о победе Комара Комаровича над ужасным Пауком муравьи. Пришли целой бригадой: с крючьями, носилками – забрать паучьи останки в муравейник – это ж сколько мяса, надолго хватит. Комара Комаровича поздравляли, лапку его мужественную комариную крепко жали, восхищались его доблестью, восторгались его храбростью.

Муха с Комаром Комаровичем раскланивались, приглашали на новоселье и свадебку.

– Вот как немного обживёмся, так и пригласим, а пока и угостить нечем, запасов нет никаких, – извинялась Муха.

А муравьи насекомые не церемонные, соглашаются прийти, да и семью привести:

– Мы-то сами муравьи простые, фуражиры, то есть которые провиантом снабжают наш большой муравейник. А у нас там, знаете, много всяких муравьёв: и воины-защитники, и мамки-няньки, ну и, конечно, царица наша.