Огнь поядающий

Да и что говорить, если Самим Христом так предречено?

– Да, верно, верно, – согласился Иоанн. – Последние времена, конец мира приближается…

– А как здесь насчет иудеев, – спросил Севериан, доедая последние горошины. – Дозволяется ли им жить в Городе? Можно ли сносить синагоги?

– В Городе синагог я не потерплю, – Иоанн нахмурился и сжал руку в кулак. – С иудеями по-прежнему боремся, но решительности правительству недостает. Я бы сказал, что их надо совсем изгнать за пределы царства. А им привилегии, то да се… Государству нужны деньги, вот и продает Христа.

– Я совершенно с тобой согласен, твоя святость! – подхватил Севериан. – С иудеями надо бороться решительнее. У себя в Гавале и в ее окрестностях я снес все имевшиеся синагоги. Как писал наш с тобой общий учитель, Мелитон:

Неблагодарный Израиль, прииди и судись передо мною

о твоей неблагодарности!

Ты же, не оценив их, воздал Ему неблагодарностью,

воздал Ему зло за добро,

и скорбь за благодать,

и смерть за жизнь,

за что и должно было тебе умереть…

Севериан читал нараспев, а Иоанн, захваченный ритмом чудесного слова, кивал в такт и пристукивал костяшками пальцев по столу.

…Ведь если у народов царь похищен врагами,

из-за него война начинается,

из-за него стена сокрушается,

из-за него город расхищается!

Потом, прервав речь на полуслове, решительно стукнул кулаком и устремил на Севериана почти обожающий взгляд.

– Слава Господу, приведшему тебя в столицу. Я счастлив заполучить такого соработника!

– Но, мне кажется, последние законы вполне в духе тех, которые издавались при покойном Феодосии, – заметил Палладий.

– Пока – да, но в недрах двора зреет сопротивление, – Иоанн, нехотя сделав еще один глоток, откинулся на кресла и прижал ладонь к своему впалому животу. – Евтропий – страшный человек, влиятельнее самого василевса.

– Ну, видели мы уже таких, – вступил в разговор седоволосый старик, сидевший напротив Севериана и до сих пор, как и большинство присутствующих, не проронивший ни слова. – Руфин тоже высился, как кедры ливанские, а оказался колоссом на глиняных ногах и рухнул в одно мгновение…

– Будем надеяться, что Господь не оставит свое малое стадо, – подытожил Иоанн, поднимаясь.