Хрень серая. Рассказы

«Он явно дурачок, и навешать лапши на уши не составит труда, – думала Алёнка, – я приведу его в мастерскую, пусть рисует. И картины останутся мне». Мастерская, где работала художница Воронова, находилась недалеко от парка.

Осложнение возникло сразу, как только она приблизилась к парню: мама. Маленькая хрупкая женщина, малозаметная на фоне огромной фигуры сына, казалась непреодолимой преградой. При ней парень тушевался и даже переставал бубнить. Она всегда была где-то поблизости и держала сына в поле зрения.

Однажды Алёнка подкараулила, когда мама отошла, и подложила маленький клочок бумаги ему на палитру.

В записке она просила его зайти в кафе у парка. Одного.

Она сидела за столиком, медленно пила капучино и посматривала по сторонам. Погода улучшалась с каждым днём. Первые тёплые дни, когда можно гулять без плаща. На ней был свободный серый джемпер и юбка, показывающая гладкие стройные ноги с острыми коленками.

– Придёт или не придёт, – волновалась Алёнка, придумывая, как заманить парня в мастерскую, чтобы он рисовал.

Немного зудела совесть. Всё-таки нехорошо обманывать дурачка. Но ведь ему всё равно, где рисовать, и что потом с картинами. Она видела в парке, как он равнодушен к своим произведениям после окончания работы.

В этот момент к её столику подошла невысокая женщина. Алёнка скользнула по ней взглядом, и кровь бросилась в лицо, щёки запылали, язык онемел. Ей казалось, что все мысли написаны на её лице, и уже прочитаны этой маленькой женщиной.

– Елизавета Павловна, – представилась женщина, – Мама Альберта.

Вы же его ждёте?

Значит, его зовут Альберт. АльбЕрт-мольбЕрт сразу придумалась дразнилка, а щеки ещё ярче залились румянцем. Алёнка виновато молчала.

– Вам он зачем?

– Хочу с ним поговорить, – почти не соврала Алёнка, – он у вас талантливый.

– Вы заметили, что он, что…эээ…что он не вполне здоров? Психически. – спросила Елизавета Павловна. У неё были лучистые глаза, мелкие морщины на еще достаточно молодом лице и тихий голос.

– Я…заметила.

Хочу поговорить с ним, как с художником.

– Он не художник, нигде не учился. Рисует, как может. Хрень жёлтая, Хрень печальная – это он так называет картины, – уголок рта Елизаветы Павловны дёрнулся вниз.

«Она не понимает, – догадалась Алёнка, – Эта тетка и не подозревает, какие шедевры рисует псих-самоучка!»

Подошёл Альберт, Елизавета Павловна с тревогой еще раз оглядела Алёнку, и села за соседний столик.

– Мама, мы на улицу пойдем. Подожди.