Дамочка с гарантией

 – А я ведь даже не знала, что Карл сделал меня наследницей, да еще и замок оставил!

– Карл даже после смерти тебе вредит, – усмехнулась Ася.

– Думаю, что он не со зла. Мне бы кто замок оставил, – мечтательно произнес Георгий, – я бы там жил, развесил бы свои портреты в средневековых одеждах, писал бы пейзажи…

Яна рассмеялась.

– Вот бы чешская аристократия обрадовалась, увидев везде твои портреты в их замке. Там, кстати, висят какие-то портреты – матери Карла, какого-то Вацлака – основателя рода Штольбергов.

Ему черт знает сколько лет, – вспомнила Яна.

Она долго жила в этом замке: во время романа с Карлом, всю беременность, да и потом, когда отношения с князем уже испортились, но Яна оставалась там ради дочки. Замок, конечно, впечатлял, но больше всего Цветкова любила территорию вокруг него. Это было внушительное пространство с рощами, садами, ландшафтными проектами, старинными фонтанами и полудикими, почему-то очень хорошо там растущими кустами роз. Розы Яна любила больше всего. Только просила садовника сильно их не обрезать, а позволить им расти в дикой, первозданной красоте.

– А старшая дочка Карла? – вдруг встрепенулся Георг. – Вы же говорили, что он один раз был женат, и там появилась наследница. Старшая.

– Молодец, внимательно слушал, – похвалила его Ася. – Конечно же, она живет с «доброй душой» – Яной.

– Я сказала, что у меня двое детей, чтобы не сглазить. Я очень хочу и надеюсь, что их будет трое. Делаю все, чтобы по документам Настя стала моей дочерью. Именно дочерью, никакого опекунства.

Там есть определенные сложности, потому что работают юристы и с русской, и с чешской стороны. Чехи не хотят потерять ее, а я в жизни не поменяю гражданство. Настя привязана ко мне, ее мать в тюрьме и полностью лишена прав на девочку. У Насти просто никого больше нет. В любом случае, ее ближайший родственник – это моя Ева, они родные сестры по отцу. Девочки должны расти вместе.

– Я полностью с тобой согласна, – кивнула Ася. Сама она воспитывала уже подросшую родную дочь и, так получилось, в роддоме она взяла еще одну девочку, так и растила их обеих, не делая между ними никаких различий.

– Какие вы, женщины, интересные… – сделал паузу Георгий.

– В смысле?

– А как вы думаете, почему все мужики изменяют? Есть один образ – мать и жена. Мать твоих детей – это святое, и как-то странно заниматься грязным сексом с таким святым человеком.

– А секс обязательно должен быть грязным? – подняла тонкую бровь Цветкова.