Брадобрей для Старика Хоттабыча

Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Я не держал свечку, Яна. Мы не настолько с ним близки, но если у меня в жизни будет патовая ситуация, то я позвоню ему первому. Мартин такой парень, которому позвонят все, и он всё для всех сделает. Большой души человек, – задумчиво сказал Ольшанский.

– Ты сейчас мне душу рвёшь.

– Однажды в ресторане я встретил его с девушкой, по-моему, с его прежней пассией. Дама безумной красоты и таланта, скажу я вам, зовут Ольга Федосеенко – звезда балета. Вернулись ли они к своим близким отношениям или просто обедали как друзья, я не знаю, но… Ты серьёзно, Яна? Чтобы такой мужчина, как Мартин, был один? Все женщины поголовно обращают на него внимание.

– Не наезжайте на нее, – вступился Иван Демидович.

– Ребята, идите вы… в камеру!

Головко побледнел. Следователь улыбнулся.

– Я пошутил. Вот вам подписка о невыезде. Внесите залог и катитесь колбаской.

Яна облегчённо вздохнула.

– Спасибо, Петя.

– Думаю, что ее тоже можно отпустить под залог. Но это завтра. Прощайте, господа!

Яна и Головко покинули мрачное помещение.

Глава четвертая

– Вот наконец-то дух свободы! Вышел на волю узник подземелья! – затянул на всю улицу зычным голосом Иван Демидович. Он повернулся к Яне. – Ты сейчас куда?

Яна качнула головой.

– Думаю, что нам по пути, – ответила она. – Едем в русско-чешский культурный центр. Меня, наверное, Карл уже потерял.

– Верно, – кивнул старый актёр. – Весь наш серпентарий там разместился. А вы только с няней прибыли?

– Нет, конечно. Еще с нами водитель и охранник. Их номер рядом с нашими апартаментами. Ясмина – няня Евочки, находится при девочке неотлучно. Она наполовину русская, наполовину полька. Хорошая женщина.

– Так ты к своему вурдалаку? – уточнил Головко.

– Я к своей дочери. Сейчас вызову такси, – ответила Яна и вытащила телефон.

– Хорошо. Вместе набедокурили, вместе попали за решётку и вместе едем в отель.

– Очень хорошо! – передразнила Яна. – Что тут хорошего?

Около них остановилось такси. Головко галантно распахнул перед Яной дверцу.

– Прошу вас, миледи.

Яна строго взглянула на него и села на заднее сиденье. Старый актёр уселся рядом.

– Да, понимаю тебя, – не отставал Головко.