Брадобрей для Старика Хоттабыча

– О чем ты говоришь? Я, конечно, не мать года, но как такое может в голову прийти?

– Мартин, думаю, знает, что ты нормальная женщина. И он освободил тебя от этого выбора.

– Ровно так же, как я его когда-то освободила от выбора между мной и его больной женой, чтобы он не чувствовал себя подонком. Судьба словно дала зеркальный ответ, – вздохнула Яна.

– Колесо фортуны, оно на то и колесо, – туманно произнёс артист ТЮЗа.

– Всё против нас. Лучше не спорить с судьбой. Евочку я не брошу, наши жизненные пути с Мартином снова разошлись.

– И теперь ты живёшь с Карлом? – спросил Иван Демидович. – Я бы его возненавидел.

– У меня периодически появляются такие мысли, но я стараюсь их гасить на корню, – усмехнулась Яна. – Он же отец Евы. Ребёнок не должен чувствовать ненависть. Я живу в его замке, всё время занята своим ангелочком, думаю только о ней.

– Ты живёшь с ним? – понизил голос Иван Демидович. – Ты же знаешь, мне можно доверять.

– Знаю, ты мне как родственник. Я живу у Карла, но не с ним.

– А его такое положение устраивает?

– Не думаю. Он постоянно подчёркивает, что мы – семья. Карл с меня пылинки сдувает, мне ни в чём нет отказа. Он же понимает, чего я лишилась. У него же есть глаза, он же видит, что моё сердце принадлежит другому.

– Но ведь это же ужасно больно. Тебе Карла не жаль? – прищурил карие глаза Иван Демидович.

– Ну почему не жаль? Жаль, конечно. Но от меня ничего не зависит, – опустила голову Яна.

– А что же Мартин?

– Я больше не думаю о нём. Знаешь, Иван Демидович, у человеческой психики, наверное, есть предел. Я имею в виду, у нормальной психики. Всякие маньяки и сумасшедшие, они, конечно, беспредельны. А здоровая психика ставит заслон, чтобы остаться здоровой, не сойти с ума. Я поняла, что у нас безвыходная ситуация, и больше ничего не хочу. Я отпустила Мартина. Пусть он будет счастлив. Ведь он тоже хотел ребёнка…

– Ты сможешь родить ему еще, вашего совместного.

– Нет, Иван Демидович, нет, – покачала головой Яна. – Ева ведь тоже не планировалась. Такой вот дар свыше. Но я так тяжело ходила, возникли осложнения, я еле выжила. Врачи спасли меня и сообщили, что матерью я больше стать не смогу. Я не подхожу Мартину, я ему ничего не смогу дать, не осуществлю его мечту. Я – пустоцвет. Он уже и так потратил на меня часть своей жизни. Хотя у мужчин есть какой-то запас времени, их биологические часы тикают значительно медленнее.