Чудо-чадо и чудовище

И не только затылок отозвался на прикосновение. Легкие снова с радостью приняли понравившийся им аромат и словно крылья бабочки развернулись под ребрами, с вожделением прося «Еще, еще!».

Чувствую, как краснею который раз за день. Иду на рекорд. Надеюсь, стекла у очков нахала действительно темные и пунцовые щеки мои он не видит.

– Можете звать меня Дим Димычем. Прошу.

Видя мое замешательство, с усмешкой добавляет:

– Будете долго думать, карета превратится в тыкву!

– С чего это вы передумали? – слежу за скачущей Маринкой, держу малышку по привычке в поле зрения.

– Подождет моя работа. Есть дела важнее. Марина, запрыгивай.

Марине дважды повторять не надо. Стрекоза моя обегает нас кругом, запрыгивает на заднее сиденье и скрывается с глаз внутри салона.

– У вас нет детского кресла, – возмущенно шиплю Дим Димычу с последней надеждой в душе отказаться от поездки с наглым незнакомцем. – Это небезопасно. Дочь, вылезай, – приказным тоном обращаюсь к дочери.

– Неа. Мам, я пристегнусь! – раздается из салона.

– Я ее пристегну, – обещает чудовище.

Я не успеваю ахнуть, как вдруг он хватает меня широченными ладонями за талию, поднимает над землей легко, как пушинку, и переставляет на другое место. Сам лезет в машину, сверкая передо мной филейной частью. Красивой надо сказать частью, которой я начинаю любоваться, пока она передо мной светит. Быстро оглядываюсь проверить, не наблюдает ли кто–то за моим нескромным разглядыванием, и снова пялюсь на аппетитные булочки, закусив губу.

– Готово.

Знакомый красивый баритон  выводит из неприличных фантазий, и я снова тушуюсь, опуская глаза на свои бежевые туфельки. Надеюсь, Дмитрий не владеет физиогномикой, а то неудобно мне как–то за свои нескромные мысли.

– Теперь вы.

Галантно открывает мне переднюю дверь.

– Я назад, если вы не против. К дочери.

– Вообще я люблю, когда красивые женщины сидят рядом.

Красивые женщины? После того, как поцелуй «не сработал», я грешным делом решила, что недостаточно красива.

Этот же тип стоит напротив, лыбится и ждет, когда я сяду вперед.

Красивые женщины…

А ничего, что он сам как бы… не красавец на одну сторону лица? Хотя, судя по тому, что машина у него праворульная, с левого пассажирского сиденья  шрамы в глаза  не бросаются.